"Загнанных лошадей пристреливают, неправда ли?" - так назывался когда-то один зарубежный художественный фильм. Именно загнанной лошадью чувствовала я себя, когда невыспавшаяся, отёкшая, убитая неразрешимостью ситуации я тащила себя на работу. Или пинала себя, чтобы пойти на работу. Или просто шла на автопилоте. И мне было плохо, очень плохо. В душе жила такая безысходность, что просто ну ничего не хотелось! Ни чуточки! И я совершала привычные действия просто потому, что ещё помнила, как должна поступать мама, жена и хозяйка. Я, можно сказать без преувеличения, просто была на грани безумия: на работе требования всегда высокие, детей двое и их нужно не только кормить, домашнее хозяйство тоже никто не отменял. А чувство, будто из тебя выкачали весь воздух и больше нечем дышать, и ты медленно погружаешься в какую-то бездну, и некуда бежать, усиливалось в геометрической прогрессии. Некуда бежать... Нечем дышать... Меня никто не ждет... Я одна... Совсем... Сдаюсь... Нет, еще не сдаюсь. Побарахтаюсь еще немножко... Вот сдаваться я не люблю и не любила. Не моё это. Но сил для борьбы с этой жизнью брать было негде.
Муж то пил периодически, то не пил. То приносил зарплату домой, то забирал её обратно. То клялся мне в вечной любви, то говорил о своём безразличии. И... обесценивал мою внешность, мою заботу о семье, мой очень даже неплохой заработок . Ты симпатичная? Да брось, кто тебе это сказал? Ты когда в зеркало последний раз смотрелась? Иди еще раз глянь. Толстуха! Что ты ноешь, что у тебя все болит? Терпи, боль надо уметь терпеть! (так говорил мне человек, за всю нашу совместную жизнь ни разу не болевший даже простудой). Что? Ты дома еще работаешь? Да глупости! Девчонки вон какие шедевры на кухне творят для мужей, а ты простецкую еду готовишь! Девчонки дополнительно не работают? Значит, они бюджет умеют распределять правильно! И ночью могла бы меньше поспать! Вон Ира до трех ночи помидоры закатывает, а ты уже в двенадцать ночи дрыхнешь! Много зарабатываешь? И что? Я тебе не запрещаю, больше - не меньше! Кто молодец? Ты? Дура ты, и никто больше, потому что за год последний только пять книг прочла, а надо бы сто страниц ежедневно! Раз-ви-вать-ся надо как личность! А ты просто мещанка. Уйдешь от меня? Куда, наивная? Твоя мама тебя не ждет. Кому ты, кроме меня, нужна? Рефреном в моём мозгу звучало:"Ты никто и зовут тебя никак!".
Слава Богу, я совсем ненадолго в это поверила. Но сначала поверила, потому что не поняла, что из статуса любимой жены я перешла в статус врага. Меня нужно подавить, подчинить, сломать морально через колено! Блин, что-то я слишком гордо голову держу! Ату её! Так, а что надо, чтобы слушалась и деньги на бочку выкладывала? Убедить, что в этом мире я - самая последняя тварь. Дрожащая, как у Достоевского.
Тут ненадолго пошла классика жанра. Для начала от безысходности я стала много есть. Вот хорошо моей маме: она как понервничает, так и по три дня не ест. А я чуть что - давай работать хлеборезкой! Мама так и называла нас "Семейством плодожорок". Нет, ей не жалко было еды. Ей было страшно от нашего отменного аппетита и количества поглощаемого. Я перестала следить за собой. А зачем, если для мужа я больше не женщина? А если женщина, то неполноценная? Я ходила в задумчивости с низко опущенной головой. На меня давило бремя презрения моего мужа. Я все еще хотела подсознательно восстановить статус-кво. Чтобы всё было как раньше, хотя знала, что нельзя войти в одну реку дважды. И почти опустилась, почти сдалась. Что-то всё ещё не давало мне этого сделать.
Ночь. Часа этак два или три. Естественно, мы все спим. Все дружно подскакиваем от того, что кто-то усиленно давить на кнопку звонка. Оказалось, это жена кума. В кофте, разодранной почти до пупа, несколько нетрезвая и всклокоченная. Она с воплями стала жаловаться на то, что кум устроил резню и срочно моему мужу надлежит пойти и объяснить неразумному куму, что она - лучшая! С тремя восклицательными! Мой благоверный спросонья согласился, и мы пошли. Благо, друзья жили недалеко. Правда, Наталья совершенно не хотела, чтобы я шла. Ей хотелось внимания мужчины, а не какой-то там Тани. Но я упорно шла рядом и не собиралась произносить слов успокоения.
Кум, совершенно трезвый, встретил нас довольно хмуро. И тут мой муженек начал разливаться соловьем. Как оказалось, Натали - образец совершенства и добродетели! Для сравнения: не работала, выпивала, курила как паровоз, сквернословила, в последнее время требовала у мужа крупные суммы денег на казино. Готовила ему исключительно жаренные наспех окорочка без гарнира. К сыну на собрания не ходила, не беспокоилась о том, где и с кем ребенок проводит время. Однажды совершенно спокойно продрыхла всю ночь, когда сын не пришел ночевать, а обеспокоенный муж прорыскал всю ночь по городу. К слову, Сергей работал тоже на двух работах . Имел свой мотоблок и подрабатывал (это уже третий источник дохода) в сельских подворьях пахотой. Смотрю я, значит, на чужой праздник жизни со стороны, слушаю, как муж пытается внедрить Наталью обратно в семью, потому что она порывалась недельку-другую пожить у нас, и тут что-то этак мне в голову - тюк! Ах, думаю, японский городовой! Это же моя семья, только наоборот! Ишь ты, как интересно получается! И эта неразумная, живущая за счет мужа, практически повторяет слова моего благоверного и ни на копейку не ценит своего мужа! Не ценит! И мой меня не ценит! И не потому, что я плохая, а потому что это ему выгодно! Ведь морально подавленный человек будет выполнять все, что хочешь! Стоит только погромче повопить!
Когда мы возвращались домой, то муж произносил пламенную речь о том, какая Наташка манипуляторша и как Серёге надо взять её в ежовые рукавицы! ( К слову, кум ушел потом к другой женщине). А я молчала и думала о том, что я молодец! Как я пойду в парикмахерскую и сделаю себе нормальную стрижку. Как я встану на полчаса раньше и поухаживаю за собой. Хотя бы слегка. Как я начну себя ценить снова, и снова, и снова, и не стану принимать на веру слова о моём якобы ничтожестве. Кстати, я не начала вступать ни в какую полемику. Я просто стала уделять себе время. Не так много, как хотелось бы. Но мой сразу почуял опасность и закрутил носом. И стал придираться еще больше. Правда, все его слова подкреплялись изрядной дозой алкоголя.
А через некоторое время, закрыв за собой двери квартиры по пути на работу, я заметила, что улыбаюсь. Просто так. И мне стало так хорошо, как будто я в детство вернулась. И появился воздух, которым стало легко дышать. И я увидела вокруг себя мир. И до сих пор счастлива оттого, что не дала себя уничтожить.