Рассказ-монолог
Она меня бросила. При всех. Устроив грандиозный скандал и отхлестав по щекам. Я не знал куда деваться от стыда. На меня все смотрели с осуждением, как будто я был преступником…
А ещё недавно я был самым счастливым… Меня обожали. Меня ценили. Без меня не могли сделать и шагу. Со мной советовались. Делились секретами. Со мной заигрывали… Меня прижимали к своей груди, шептали слова благодарности… И я даже мог позволить себе некоторые вольности… Мог легонько подуть на её изящную шейку или на прядь волос и тогда она заливалась звонким, счастливым смехом… Я мог бы позволить себе и большее...
Но… всё это рухнуло в один миг, когда моё божество, моя муза, моя прелесть, артистка Амфитеатрова влюбилась в артиста Словоплутова. А он имел интрижки сразу с несколькими сотрудницами нашего театра.
Моя прелесть, конечно же, об этом не догадывалась. Она строила ему глазки, зазывно смеялась и предлагала порепетировать сцену из нового спектакля в непринуждённой обстановке. (Как будто я сам не мог с ней порепетировать?!) Словоплутов сально ухмылялся и обещал к ней зайти непременно.
И тут моя муза, пробегая в антракте мимо гримёрки артистки Неприступной, в приоткрытую дверь сквозняком, увидела соперницу, которую страстно обнимал и целовал Словоплутов.
От увиденного у неё закружилась голова, кровь прилила к щекам, она приоткрыла рот и стала судорожно глотать воздух. Сначала она хотела устроить скандал, но потом несколько раз шумно вдохнув и выдохнув, решила поступить по-другому.
Во время второго акта она намеренно забыла свою реплику и стала наблюдать, как же Словоплутов будет выходить из положения. Тот играл её слугу и ждал приказания отправиться по делам. Но Амфитеатрова нужную реплику не давала и Словоплутов стал громко подсказывать ей текст. И тут, моя прелесть, вышла из себя, закричала на своего слугу, что она сама знает, что ей делать, и в наказание стала хлестать мною по его щекам. Она с таким упоением избивала Словоплутова, что порвала мой экран, к которому она крепила листочки с текстом роли, и они посыпались на сцену.
Артистка Амфитеатрова была занята только в классическом репертуаре. И я был для неё спасением, так как она имела плохую память и скрывала это ото всех. Каждый раз перед выходом на сцену, она крепила на мой экран подсказки.
А теперь забыв о нашей многолетней дружбе, о том, как часто я её выручал, она предала меня…
Публика ревела от восторга. Дали занавес. Артистка Амфитеатрова выходила на поклоны семь раз.
Она почему-то запамятовала, что это мне рукоплескал весь зал. Она просто присвоила мои лавры себе. А ведь без меня она и двух слов сказать не могла.
Зрители давно покинули зал. Сотрудники театра прибирали сцену и меня наконец нашли и отнесли в реквизиторскую. Пока меня приводили в порядок, я разработал план мести.
Завтра, на трагедии «Отелло», в которой Амфитеатрова будет играть Дездемону, я намеренно перепутаю её листочки-подсказки с шекспировской комедией «Укрощение строптивой». И на реплику Отелло: «Ты перед сном молилась, Дездемона», она ответит словами Катарины: «Ступай, болван, командуй над прислугой!»
В зале раздастся смех. Отелло смутится, но продолжит дальше: «Если у тебя есть неотмоленное преступление, молись скорей».
Дездемона ответит: «Да где таким речам вы научились? Увижу раньше, как тебя повесят».
Зрители начнут истерично смеяться.
Вот и посмотрим, как она будет выкручиваться и кому будет аплодировать публика: Амфитеатровой или мне, старому, опытному театральному вееру, который выжил из театра двадцать семь актрис!
Автор: Елена Коллегова.