Из колонок доносились мелодии группы Pet Sound.Представители VW заявили, что изучат реакцию публики на новые модели перед тем, как пустить их в производство. Это как если бы Beatles стали бы изучать реакцию публики на последние пресс-релизы перед тем, как записать еще один диск.
Просто возьмите и сделайте.
Honda — машина для пенсионеров?
Внутренняя полоса британской автодороги — выставка самого разного хлама на колесах. Дикий коктейль из ржавчины, горчичной краски и облупленного винила замешивают 42-тонные грузовики. Колесные пескожилы типа Cortina и старых Datsun плавают по мелководью, обезопасив себя от бурных вод правого ряда, шныряющих там акул и потрепанных героев вчерашних дней.
Внутренний ряд — не то место, где вы ожидаете встретить самые скоростные и необычные машины на свете. И тем не менее они там живут. Я имею в виду Honda.
Вы не увидите, как водители Honda подрезают другие машины во внешнем ряду и уносятся вперед. Эти ребята никогда не станут претендовать на победу даже против Cavalier. Даже на фоне самой дешевой Honda истребитель F-16 покажется старой амбарной дверью, но даже несмотря на это, ее владелец никогда не рискнет на дороге бросить вызов хотя бы Ford Mondeo.
В масштабе автомобильного времени Honda кажется новорожденным младенцем. До 1963 года этот производитель не выпустил ни одного автомобиля. Первым на свет появился маленький S500 — спортивное купе с крутящим моментом до 8000 оборотов в минуту.
Тридцать один год спустя Honda сумела вырасти до таких размеров, что сегодня ее заводы расположены в Японии (что очевидно), британском Свиндоне (что тоже очевидно), Канаде и американских штатах Мэриленд и Огайо. В 1989, 1990 и 1991 годах Honda Accord была признана самой продаваемой машиной в Америке. Компания стала играть ту же роль в автомобильной индустрии, что и Колин Мойнихен в автогонках, и как следует врезала по яйцам Ford, GM и Chrysler.
Та же картина имела место на «Формуле-1». В шестидесятых у Honda был короткий и страстный роман с этим мегабаксовым спортивным шоу, но потом компания ушла в глухое подполье, вплоть до 1984 года. Никто не воспринимал ее как серьезного игрока, пока она не выиграла этот смотр-конкурс автомобилестроения в 1986 году. Случайность? Навряд ли, поскольку та же случайность повторилась и в 1987, 1988, 1989, 1990 и 1991 годах. Начав обгонять Ferrari на скоростных треках, Honda решила, что пришло время сделать всех и на обычных дорогах. Компания выпустила NSX — двухместный суперкар, который отказывался играть по общим правилам.
Вам будет стоить большого труда залезть в Lamborghini, Lotus или Ferrari. У них затруднен обзор, да и в управлении, сказать правду, они не самые простые машины на свете. Чтобы выжать сцепление, ваши бедра должны быть тверды, как мебель из красного дерева (иногда помогает крепкая ругань), а чтобы ускорение при старте не снесло напрочь голову, шея у вас должна быть толщиной с торт. Если вы не сильны, как библейский Самсон до стрижки, то повернуть руль у вас не получится. В довершение всего рычаг переключения передач ведет себя так, будто он вделан в бетон.
Требуются незаурядные смелость и талант, чтобы ощутить скорость, на которую способны эти машины. Однако Honda NSX, хотя и выглядит как суперкар и гоняет так, как самому черту не снилось, в управлении ничем не отличается от корпоративного мопеда. Рулевое управление у нее с гидроусилителем, обзор замечательный. Даже у такого верзилы, как я, голова не упирается в потолок, а нажимать на мягкие педали этой машины мне не труднее, чем наступать на кучку собачьего дерьма.
Стоит только прикоснуться ногой к педали газа, и вы понимаете, что тормоза придумали трусливые люди. Шестицилиндровый, трехлитровый двигатель рвет ленту горизонта о ваше лобовое стекло, а иногда и о ваши солнцезащитные очки.
Конечно, трехлитровик — это уже не экзотика, тем более сегодня, когда McLaren носится по треку с двенадцатицилиндровым двигателем объемом шесть литров. Но скажем спасибо Honda, которая придумала технологию VTEC — благодаря ей маленький объем не кажется таким уж маленьким. На низких оборотах NSX обычная машина, но как только обороты достигают 5000, четыре распредвала сдвигаются и начинают толкать клапаны огромными остроконечными кулачками.
Компании так понравилось работать с VTEC, что она задействовала эту технологию в великолепной Prelude, спортивной CRX и даже в маленькой Civic, самой удивительной и стильной из всех маленьких хэтчбеков, известных человечеству. Более того, теперь Honda использует VTEC для экономии топлива. Civic VEi может ездить хоть на коньяке — вы таким образом будете экономить деньги, ваши легкие не будут страдать от астмы, а лицо будет избавлено от воздействия канцерогенных выхлопов.
Итак, Honda проявила себя на треке с лучшей стороны, и уроки, полученные там компанией, переданы нам с вами. Эти машины вдобавок ко всему просто приятно водить, они великолепно выглядят и достаточно комфортабельны.
Вчера мимо меня по шоссе промчалась Honda. Ее продвинутый мотор разогнался, наверное, аж до 3000 оборотов в минуту, а ее аэродинамическое корпус буквально разрезал воздух на скорости целых 55 миль в час. За рулем сидел мужчина в костюме времен Альфреда Великого. На вид ему было не меньше ста.
Самая большая проблема Honda состоит в том, что ее главным качеством считается надежность, а это именно то, что превыше всего ценят в машинах супруги-пенсионеры. Я ездил на CRX пять лет, и машина ни разу не ломалась, несмотря на то что за все это время она ни разу не была на техобслуживании и даже на мойке. Это как раз то, что нужно пожилым людям. Им нужна машина, которая переживет их. Машина, которая не будет ломаться, которую не надо ставить в гараж и которой будет хватать галлона масла на десятилетие.
Им наплевать на стиль и имидж. Их прекрасно устроила бы и строительная тачка, будь они уверены, что она сможет довозить их каждое утро до почтового отделения. Им нужна кондовая, чугунная надежность — и они находят ее в Honda.
Слух о Honda прошел по всей земле великой. На каждом углу пикейные жилеты болтают о своих Honda, а другие пикейные жилеты слушают их, а потом идут и покупают себе Honda. Недавно обнаружилось, что средний возраст владельца Honda приблизился к 47 годам!
Поэтому, даже если вы всю жизнь мечтали о двигателе VTEC, вы не сможете купить единственную машину, на которой он стоит, чтобы не получить гордое звание старого болвана.
В разговоре с глазу на глаз представители компании Honda признают, что озабочены этой проблемой, но пожимают плечами на вопрос, как они ее собираются решать. Один из них даже признался: «Мы уже готовы начать всем говорить, что наши машины ломаются каждые пять минут». Ну не позор ли?
Почему в разных местах Англии ездят абсолютно по-разному?
Нет ничего смешнее, чем американец на дорогах Италии.
Свеженькие после четырнадцатичасового перелета, они втискивают свои массивные задницы в машины-игрушки и мчатся на встречу с Госпожой Смертью. Я своими глазами видел, как взрослые мужики плакали в итальянских автомастерских, объясняя всем и каждому, как на скорости всего 55 миль в час их столкнула с дороги пронесшаяся в дюйме от них машина, за рулем которой сидела монахиня.
Откройте любой путеводитель по Европе для американцев. Крупным шрифтом в нем везде написано, что гражданам США по Италии лучше всего передвигаться на общественном транспорте. Это две разные автомобильные культуры, которые никак и никогда не смешиваются — как ликер Baileys и сок лайма.
По ряду самых разных причин каждая страна имеет совершенно отличный от других стиль вождения. Во Франции нередко можно увидеть водителя, несущегося по трассе с левой ногой, покоящейся на приборной доске. Но как только вы пересекаете границу с Бельгией, картина меняется. Все тамошние постоянно что-то трескают за рулем. А дальше идет Германия, где люди ведут себя на дорогах как итальянцы, только ездят быстрее и самоувереннее.
Без сомнения, все они думают, что англичане — тоже странный народ, но мне бы очень хотелось знать, что именно они выделяют в нашем стиле вождения, потому что, как кажется, в разных областях страны водят по-разному.
В Брайтоне, на взморье, наблюдается коктейль водительских стилей, по взрывоопасности похожий на сельский сортир, в который бросили пачку дрожжей. Брайтон — это город для молодых, у каждого из которых в гараже по гипермощному мотоциклу, или очень старых, которые в своей жизни ничего быстрее монолога Ричарда Брира не видали. На улицах Брайтона меня кидает то в необузданную ярость, когда вдруг передо мной вылетает очередная Honda и сбрасывает скорость до четырех миль в час, то в первобытный ужас от промчавшегося мимо мотоцикла на скорости 4000 миллионов миль в час.
Кроме города контрастов Брайтона есть и такие места, как Донкастер, который заслуживает звания самого законопослушного города на Земле. Если вы хотите повернуть налево с перекрестка с односторонним круговым движением, вам придется отстоять в правильной и абсолютно прямой очереди длиной пять миль, даже если соседняя полоса будет абсолютно свободной. Никому не приходит в голову, что можно выехать на встречную, обогнуть круг против движения и подъехать к самой голове очереди. На то есть две причины: или эти люди крайне тупые, или им некуда больше спешить.
В Оксфорде наоборот — все куда-то спешат. Это происходит потому, что у Оксфорда самая идиотская система одностороннего движения в мире. Если вы въезжаете в город с востока, то, чтобы добраться в центр, вам придется объехать все окрестные деревушки. А приехав в центр, вы обнаруживаете, что там негде припарковаться.
Кольцевая дорога вокруг Ковентри по своей запутанности напоминает спагетти. Из города до сих пор не могут выбраться люди, заскочившие туда за пачкой сигарет в 1973 году. Но бывает еще хуже. Например, в Бирмингеме. Сверните с M6 на Эстонскую трассу, и вы попадете в туннель, который выплюнет вас обратно в пригород. Развернитесь, проделайте весь путь еще раз — и вы попадете обратно на M6. Каждый водитель в Бирмингеме похож на измочаленный ревень.
В Борнмуте я обнаружил более-менее нормальную систему обозначения улиц, все съезды с кольцевой дороги обозначены брайлевским шрифтом для слепых, и даже самые дряхлые старики на своих развалюхах не смогут в них заблудиться.
Но лучшее место для движения в октябре — это Шотландия. У тамошних водителей есть две напасти — обледенение и дома на колесах, поэтому в отсутствие той и другой шотландские водители ездят, как сорвавшиеся с цепи псы. Но при этом, что странно, ни один из шотландских водителей не причинил мне беспокойства, и это несмотря на то, что очень многие из них до сих пор ездят на жигулевских Lada. Даже в Англии я всегда стараюсь висеть на хвосте машин с шотландскими номерами, поскольку они ездят умело, быстро и безопасно.
В Норфолке все наоборот. Нельзя быстро и безопасно передвигаться по этой лунной местности, поскольку местные фермеры убеждены, что любая дорога, по которой они едут, является главной. Вы можете мчаться по прямой асфальтированной дороге, ожидая встречи с горизонтом, как вдруг сбоку заруливает огромный трактор с прицепом, нагруженным субсидиями Евросоюза, а его шины оставляют на дороге комья склизкой грязи.
Когда вы в Сомерсете, тоже забудьте о быстрой езде. Каждый второй местный водитель сидит за рулем пьяный в стельку. Это духовная вотчина владельцев Ford Escort RS2000, которые обожают, когда у них в напитках плавают стружки.
Забудьте об Уэльсе, поскольку в тамошних дорожных указателях полностью отсутствуют гласные. Еще стоит отметить, что никто в Уэльсе не сможет подсказать вам ни одной дороги, куда бы она ни шла. Остановитесь, спросите у прохожего, как проехать в какой-нибудь Ллилглл, он откроет рот и произнесет «эээ…». Это и будет ваш ориентир. Если вы не уедете из Уэльса сразу, то вас до скончания дней заставят ездить вокруг какого-нибудь зернохранилища.
Одна лишь вещь объединяет все эти места. Каждый живущий в них водитель начинает свой день с благодарности Господу Богу, что ему не приходится жить и работать в Лондоне. Лондон пугает всех. Ситуация осложняется тем, что в Лондоне существуют такие микрокосмы, как Фулэм, жители которого работают или в банке, или в агентстве недвижимости, или в страховой компании, или играют на бирже. Они все как один носят классические пиджаки, тащатся от фильма «Уолл-стрит» и ездят на BMW. Никто из них никогда и ни за что не пропустит вас на перекрестке.
Переместитесь на восток, в сторону Саутхолла, и вы поймете, каким образом основатель британского Nissan Октав Ботнар заработал свои миллионы. Народ рассекает там на Nissan так ужасно и безжалостно, что вам остается лишь удивляться, как вообще кто-то остается в живых.
В Кэмдене на дорогах машин мало. Все его жители сидят по домам, курят траву и размышляют о новых видах политической корректности. Машины в Кэмдене похожи на Вельзевула, Гитлера и Майру Хиндли
[2]
в одном флаконе. Местные власти прилагают все усилия для дальнейшего сокращения числа машин путем постоянного ремонта дорог. Это такой фокус лейбористов: все думают, что власти ремонтируют дороги, а на самом деле они просто создают рабочие места и борются с машинами — а ремонт никогда не кончается. Отличный метод.
В Вандсворте лейбористов у власти нет, а это значит, что дороги там не ремонтируются вообще. Это объясняет, почему я потратил все утро на поиски подъемного крана, который бы вытащил мою машину, свалившуюся ночью в яму прямо на дороге.
Лондон — это плавильный тигель, запутанный лабиринт, в разных местах которого люди ведут себя совершенно по-разному. Им постоянно приходится контактировать с приезжими со всего мира: фермерами из Норфолка, выбивающими себе очередные сельскохозяйственные субсидии, итальянскими плейбоями и толпами туристов, которые
впервые в жизни столкнулись с левосторонним движением. Удивительно не то, что эта система работает плохо, а то, что она работает вообще.
По обуви человека можно определить марку его машины
Она не ест мяса, и, хотя телевизор у нее есть, она любит говорить, что никогда его не смотрит. Она живет в Ислингтоне, и ей есть дело до всего.
Когда вы спрашиваете, не ее ли бойфренд тот парень, который сидит вон там у камина, она отвечает, что как-нибудь обойдется без стереотипов, спасибо большое, и спешит на кухню за новой порцией орешков в укропе.
Вообще-то слово «спешит» в данном случае не очень подходит, потому что на ней были надеты самые идиотские штаны, которые я когда-либо видел. Они настолько мешковатые, что, когда она проходила мимо открытого окна, они надувались и меняли ее курс. В довершение всего на ней были надеты сразу восемь маек.
Она была просто редкостной уродиной, но не пользовалась косметикой, потому что боевая раскраска женщин — это сексизм, а фашистские компании, которые производят косметику, испытывают ее на морских свинках. Или что-то в этом роде.
Но именно ее обувь подтвердила возникшие у меня с самого начала подозрения. Ее обувь была гибридом между линкором и металлическим ведром для угля, выглядела достаточно глупо, а подошва была толщиной с картофельную кожуру. Отсюда понятно, что девушка водит Citroen 2CV.
С обувью связано много вещей, поразительных для меня. Например, пожилой человек заходит в магазин с огромным выбором обувки, все осматривает, но в итоге выбирает чертовы войлочные бахилы с молнией спереди. Или молодые красивые девушки радостно отваливают кучу бабок за пару блестящих высоких сапог на каучуковой платформе толщиной девять дюймов… и идут в них танцевать.
Ну, потанцевать им не удается, поскольку пока они успевают зашнуровать эти сапоги, наступает время возвращаться домой. А единственный танец, который можно станцевать в обуви с девятидюймовой платформой, называется «человек, который вот-вот упадет с утеса» и не очень элегантен. Водить машину в обуви на платформе можно, но тогда вас остановит полицейский и заподозрит, что вы стибрили машину у своего опекуна.
Любители обуви на платформе — это люди с комплексом маленького роста, и их настолько заботит их внешний вид, что они готовы стерпеть, чтобы хорошо выглядеть, большой дискомфорт. Машину они водят очень демонстративно, громко и тюнингуют ее до такой степени, что она становится похожа на бабуина, впервые надевшего вечернее платье. Иными словами, похожа на модели TVR.
Есть еще люди, которые носят плотные ботинки по щиколотку с эластичными боковинами. По непонятным мне причинам эти ботинки оранжевого цвета и сделаны из добротной, неубиваемой кожи. Как правило, это фермеры-молочники, и они водят Daihatsu Fourtrak или Subaru.
Фермеры-джентльмены носят кожаные матовые башмаки коричневого цвета, которые они купили еще в 1972 году, через неделю после покупки своего первого Range Rover. Грубые башмаки пользуются популярностью в лондонском Сити, но они там не коричневые, а черные. А узнать в брокере, банкире или сотруднике Lloyd's бывшего военного вам помогут набойки на каблуке. Бывшие военные хотят, чтобы вы знали о их приближении. Им необходимо издавать громкий металлический звук, пока они переступают с ноги на ногу утром на станции в ожидании электрички.
Дома все мальчики из Сити ездят на BMW. А бывшего военного вы опять же можете узнать по убитым коврикам на водительском месте.
BMW очень популярен и у живущих в районе Брикстонской тюрьмы, но речь уже идет о машине, пару-тройку раз угнанной и с межгалактическим километражем на спидометре. Поэтому за рулем таких аппаратов сидят люди, у которых на каждой ноге по массивной белой башне.
Куда менее экстравагантные спортивные шузы носят хозяева Ford Capri, а старые добрые тенниски Green Flash на ногах говорят, что их хозяин ни секунды не думает о моде. Он играет в теннис, и ему нужна надежная, прочная обувь. Ему нужна надежная, прочная машина, поэтому он ездит на Honda.
Volvo тоже надежная и прочная машина (за исключением T5), но, поскольку в наших краях за рулем Volvo в основном обитают 35-летние женщины, всякий раз, когда я вижу синие туфли-лодочки, мои мысли неизменно обращаются к Швеции. Ну, за исключением случаев, когда эти лодочки надеваются с мини-юбкой. Это значит, что она моложе тридцати пяти, у нее нет детей и поэтому она водит Golf GTi. Если это микроюбка, то ей 19 и она водит Peugeot.