18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву №21 верховного главнокомандования вермахта, получившую условное наименование «Вариант Барбаросса».
Судя по всему, к окончательному решению напасть на СССР его подвёл визит Вячеслава Молотова в Берлин, состоявшийся месяцем раньше. Глава советского правительства чётко дал понять, что связывать себя военным союзом с Гитлером Москва не намерена.
То, что план был назван в честь германского императора Фридриха Барбароссы, обычно объясняют якобы особым интересом этого правителя к борьбе против славянства. На самом деле, главными для Барбароссы всегда были дела на западе и на юге, но секретным планам обычно дают такие названия, которые не связаны с их содержанием.
«Вариант Барбаросса» предусматривал разгром Красной армии за 8-10 недель, по истечении которых вермахт должен был выйти на рубеж Архангельск-Волга-Астрахань. Дальнейшее продвижение не предусматривалось, но, поскольку Урал в таком последним крупным промышленным центром страны, его собирались постоянно «прессовать» силами люфтваффе.
Гитлер вроде бы собирался возвести на линии Архангельск-Волга-Астрахань некий аналог Великой китайской стены, но всё поменялось бы при вступлении в войну Японии. В таком случае Гитлер собирался делить Советский Союз с самураями либо по Уралу, либо восточнее — по Енисею.
Кавказ и Закавказье предполагалось захватить ради имевшихся в регионе месторождений нефти, но вопрос о дальнейшем продвижении в Иран предполагалось решать по ситуации.
На оккупированных территориях собирались создать четыре больших рейхскомиссариата — «Украина», «Остланд» (Прибалтика и Белоруссия), «Кавказ», а также «Московия», включающий собственно русские территории.
Режим оккупации в «Барбароссе» не обозначался, но некоторое внимание уделить ему стоит.
Переселенцы из Германии получали поместье с рабами из местного населения, причём численность этого населения собирались планомерно сокращать не столько даже репрессиями, сколько голодом и стерилизацией. Евреи и цыгане подлежали уничтожению полностью, но продемонстрировавшие преданность Германии малые народы могли рассчитывать на определённые преференции в форме автономий.
Москва и Ленинград подлежали уничтожению сразу после их захвата, поскольку кормить тамошних жителей немцы не собирались.
Приступить к реализации «Барбароссы» немцы собирались в середине мая, с таким расчётом, чтобы до наступления холодов обязательно выйти к указанной в плане линии.
При всей «бесноватости» фюрер обладал неплохим стратегическим мышлением. И скорее всего он знал слова Наполеона: «Если я возьму Киев, то схвачу Россию за ноги, если я возьму Петербург, то ударю её в голову, а если я возьму Москву, то поражу её в самое сердце». Правда, пример самого Наполеона был не слишком удачен, однако за прошедшие 130 лет многое изменилось. В 1941 году Москва была не только бывшей, но и фактической столицей, Гитлер действительно имел все основания полагать, что с её падением Россия будет поражена в самое сердце.
Соответственно, решающая роль отводилась группе армий «Центр» (командующий — Фёдор фон Бок), которой предстояло взломать советскую оборону в Белоруссии и, соединившись затем с группой армий «Север» (Вильгельм фон Лееб), развернуть наступление на московском направлении.
Группе «Север» до соединения с «Центром» предстояло захватить Прибалтику, овладеть Ленинградом, а также совместно с финнами перекрыть выход к единственным доступным для СССР морским коммуникациям в Арктике (через Мурманск).
Группа «Юг» (в которую входила румынская армия) должна была овладеть Крымом и Киевом, причём действовать самостоятельно, как минимум до падения Москвы, не рассчитывая на поддержку «Центра».
Но почему же при бодром старте, отражённом в дневнике Гальдера, план «Барбаросса» к концу года не был реализован?
Уже в середине июля 1941-го программа начала давать сбои. Группы «Центр» и «Север» не смогли взять в кольцо отступающие из Прибалтики советские части.
25 июля танковая группа Гудериана застряла в районе Смоленска. Вместо того, чтобы затыкать все дырки, маршал Семён Тимошенко заткнул самую важную — у города, считающегося «ключом к Москве». К началу сентября Смоленскую битву немцы всё же выиграли, но эта победа оставила у них горькие чувства. Внимание Гитлера переключилось на северное и южное направления, куда были переброшены отобранные у фон Бока пять танковых и три пехотных корпуса. Группе «Центр» пришлось перейти к обороне, а советские войска получили передышку. Эту ошибку многие немецкие военачальники считали одним из тех роковых решений, которые предопределили поражение Германии.
Осуществив перегруппировку, немцы сумели одержать эффектную победу под Киевом, но так и не справились с Ленинградом. И только в середине сентября, когда время уже было упущено, Гитлер снова вернул танковые группы на центральное направление. Но и советское командование успело стянуть к столице дополнительные силы. 5 декабря началось контрнаступление, в ходе которого враг оказался отброшен от Москвы на 100-250 километров.
Гитлеру пришлось издать «стоп-приказ» и, отстранив главнокомандующего сухопутными войсками генерал-фельдмаршала Браухича, принять на себя командование. На севере вермахт потерпел поражение под Тихвином. На юге — у Ростова-на-Дону и под Керчью.
План «Барбаросса» был сорван окончательно. Война пошла по другому сценарию.