Всю свою сознательную жизнь я была убежденной собачницей. А как иначе? Собаки умные, преданные, с ними никогда не соскучишься, они всегда рядом. А что кошки? Ходят сами по себе, иногда мурлыкают. В общем, забавные создания, но не больше. И если бы кто-нибудь еще пять лет назад сказал мне, что я стану кошатницей… Как минимум, это вызвало бы у меня недоумение, как максимум – гомерический хохот.
Первой жертвой кошек пала моя подруга-собачница из Барнаула. Она, всю жизнь занимающаяся немецкими боксерами и знающая об этой породе не меньше самых титулованных экспертов, внезапно влюбилась в ориентальных кошек. Знаете, такие с большими ушами, носами, длинными хвостами и басовито-скрипучим голосом. Необычные на вид и очень обаятельные. И вот тогда, увидев орика, что называется, живьем, потрогав руками и послушав его песнопения, я поймала себя на странной мысли: “Если когда-нибудь вдруг сойду с ума и захочу взять кошку, это точно будет ориентал”. Однако мысль надолго не задержалась и благополучно покинула мою голову. Жизнь продолжилась, но я даже не подозревала, что меня ожидает.
Все началось в марте 2017 года со звонка барнаульской подруги: “Ира, а ты не хочешь взять ориентальную кошечку? Она взрослая, семь лет. Ее принесли в ветклинику, чтобы усыпить”. Как известно, усыпляют безнадежно больных животных, чтобы они не мучились, поэтому я спросила о причине. Ответ был простым: “Принесла молодая семья со словами: у кошки глисты, а у них маленький ребенок”. Дальше – больше. Кошка изначально жила у какого-то заводчика, рожала котят (ориенталы – не очень-то дешевая порода). В разведении самка используется примерно до пятилетнего возраста, потом ее стерилизуют и ищут “руки”, то есть пристраивают. Кто-то относится к этому ответственно и следит за дальнейшей судьбой питомца, а кто-то просто отдает несчастное животное куда угодно. Чтобы не объедало, по принципу “с глаз долой – из сердца вон”. Вот как раз моя Дара (правда, тогда я еще не знала, что она моя) попала во второй вариант. Сколько хозяев она сменила, пока ее не принесли на усыпление – неизвестно, но можно предположить, что ей все это время было несладко. И голодно: в первые несколько дней в клинике она даже пыталась есть наполнитель для кошачьего туалета.
Но вернемся к звонку. Сначала я решительно сказала: “Нет, не возьму!” – и пообещала, что поспрашиваю у друзей и знакомых, не хотят ли они обзавестись хвостиком. Через несколько шагов перезвонила сама и сказала, что, если не найдутся желающие, то, наверное, заберу кошечку. А еще через несколько шагов снова набрала номер подруги и потребовала, чтобы Дару не отдавали никому. При этом сама не верила в то, что говорю…
Через два дня я уже ехала в Барнаул, а Дару привезли туда из Бийска.
Никогда не забуду, какой ее увидела впервые. Огромные изумрудные глаза, в которых плескались отчаяние и безумная надежда. Ушастое и худое чудо хрипло мяукало и невероятно громко мурчало. Оно не отходило от меня ни на шаг, протягивало лапку и пыталось трогать меня за лицо. И вот тогда я окончательно поняла, что пропала, что меня поработили.
Прошло время, в мае Даре стукнуло 11 лет. Невероятно умная, очень ласковая и ужасно болтливая, любит гоняться за лазерной указкой. Спорить с этой кошкой просто бесполезно: она все равно переговорит тебя. Ну не зря же ориенталов называют ориками! Кстати, моя барнаульская подруга как-то высказала предположение, что Дару понесли усыплять именно из-за излишней разговорчивости.
Сегодня я уже просто не представляю, как раньше жила без этой шоколадной черепашки (так называется окрас: шоколадная черепаховая). За четыре года Дара немного отъелась, приобрела некую повелительность в облике. Но при этом по-прежнему очень боится посторонних людей и еще больше боится покидать квартиру. Каждый день (включая выходные) она будит меня своим хриплым голосом в половине шестого утра. Еще Дара любит дыню и клубнику, а вот огурцы ей совсем не нравятся. Она завладела моим креслом, и как раз сейчас возлежит на нем, а я, сидя на табуретке, набираю этот текст.
Ну и еще чуть-чуть напоследок.
Олеся, спасибо огромное за то, что ты не смогла усыпить мое зеленоглазое чудо. Ольга, тебе бесконечно благодарна за твой звонок и предложение забрать Дару. Ну а Дара… она величественно лежит, мурчит и не сводит с меня своих космических изумрудных глаз. Ее полное имя – Чарлиз Аладара Монтай. А для меня она Дара, Дарушка, Даренка.
Что хочется сказать в завершение этой истории. Люди, пожалуйста, помните: и кошки, и собаки – живые. Они точно также, как и люди, испытывают боль, страх, страдания. Никогда нельзя забывать, что мы в ответе за тех, кого приручили.
