В.И. Ленин в речи на III съезде комсомола сказал: «Старое разрушено, как его и следовало разрушить… и на этой почве молодое коммунистическое поколение должно строить коммунистическое общество». Каким же будет это новое общество?
Старое было неграмотно. Да, Николай ІІ подписал программу развития образования – количество школ выросло более чем в 15 раз, и всё же страна оставалась малообразованной. Грамотным считался тот, кто мог подписаться и прочитать заголовок. Но и эти знания не были востребованы: вместе с Серёжей Есениным в Константиновское земское училище поступило 38 мальчиков и 8 девочек, окончили 11 человек – зачем мужику, тем более девке, эти науки?
В 1930 г. была введена система всеобщего начального образования. Теперь каждый мог прочитать советскую газету и советскую книгу, причём из художественной литературы, из культуры было удалено всё, что не соответствовало новой идеологии. Никаких рефлексирующих героев, всяких Пьеров и князей Андреев, никаких раздумий: «Как жить? Для чего я родился?»
Всё понятно: жизнь – это борьба, и появляется обаятельный герой, борец за идею, живущий, «чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире – борьбе за освобождение человечества». Павка может всё: сражаться, строить, преодолевать трудности, и никто не спросил, а почему он ни разу не задумался, не засомневался, почему отказался от друга, почему оттолкнул любимую? Потому что они не наши! Вот это критерий новой культуры. Человек новой идеи ответственен не перед совестью, не перед моральными принципами, создаваемыми веками – он отвечает только перед партией и вождём. И гениально соединил совесть и идейность М.А. Шолохов: «О нас, советских писателях, злобствующие враги за рубежом говорят, будто бы пишем мы по указке партии. Дело обстоит несколько иначе: каждый из нас пишет по указке своего сердца, а сердца наши принадлежат партии и родному народу».
Человек оказывался в ситуации, когда он видел одно, а газета, радио и выступаюший на собрании говорили другое, и он читал о процессах над «врагами народа» и потом повторял: «Жить стало лучше, стало веселей!»
Историк Е. Хатанзейская говорит, что возникла культура всеобщего лицемерия: «Поэтому культура 1930-х годов сформировала главное свойство последующих советских поколений – двоемыслие. Видя, что происходит на самом деле, люди пытались приспособить свое сознание под каноны официальной пропаганды, боясь выпасть из социальной среды и жестко стратифицированной советской социальной иерархии».
Не соглашусь: люди искренне верили, что они живут всё лучше, окружённые заботой партии. А.А. Ахматова вспоминала, что её квартирная хозяйка в эвакуации, принеся выданную на 1 Мая пол-литровую бутылку керосина, восторженно спросила: «А кто у них там, у капиталистов, о человеке позаботится?»
Ведь совершенно искренне пели весёлые, жизнерадостные песни, шли на демонстрации, принимали решения перевыполнить план. Усвоившим новые советские ценности открывалась блестящая перспектива: многие могли выдвинуться не только в институте, но и в структуре власти. Социолог Н. Н. Козлова в своих исследованиях показала, что подавляющая часть советской элиты хрущевской и брежневской эпохи были выходцами из крестьян – что, они прикидывались идейными?
Вот именно в это время сложилось отношение человека к власти и государству, которое дожило до наших дней, когда власть побаиваются, но одновременно считают, что интересы государства важнее, чем интересы граждан. Отсюда то, что сохраняется в сознании очень многих: «Мы потерпим, лишь бы не было хуже».
Может быть, пока мы терпим, лучше не будет?