Всю жизнь хотел любить, жалеть сирот.
Я думал сирота — святое сердце —
Смиренное, послушное, простое,
Готовое благодарить за всё,
Чтó делается из любви к нему.
Я думал сирота — подарок Неба
И за моё служение ему
Я буду навсегда благословлён
И Небом и людьми на этом свете.
Я так хотел согреть всех-всех несчастных
Под крыльями моей большой души !
Я так мечтал быть нужным для кого-то,
Кто никому не нужен в этом мире !
Ведь смысл жизни всех Сынов Небесных —
В служении тому, кто обделён
Богопротивным и продажным миром,
В работе для того, кто не познал
Любви ни материнской, ни отцовской
И вырос в беспризорности бесовской.
Я чувствовал, что это путь кровавый,
Путь слёзный, полный постоянных жертв.
Но чтó мне жертвы, если никогда
Я не хотел жить в этом мерзком мире,
В котором колесо земных машин
Всех превращает в винтиков железных,
Живущих не для Бога и Души,
А для того, чтоб просто не подохнуть
От голода и холода зимой.
И потому я жаждал умереть,
Но умереть не глупой, пошлой смертью,
А смертью, что продлит другую жизнь,
Которая, прияв мой Дух Небесный,
Сама потом пожертвует собой
Для будущих сирот, калек, несчастных,
Которых каждый Божий день и час
Плодит проклятая помойка мира,
И никогда не будет им конца
На муки и страдания Отца.
Я чувствовал, что это путь кровавый,
Но я не знал, что кровь на нём не льётся,
А медленно сочится из души,
Чтоб ни живым, ни мёртвым быть не мог я
И только б смерти у Тебя просил
И эту смерть нигде не находил.
Романтика кино, литературы
Мне голову вскружила с юных дней.
Она сирот показывала так,
Как будто сирота есть ангел Божий,
И делать благо и добро ему —
Есть просто удовольствие сплошное,
Как будто он дитя твоё родное.
О, Господи, ка́к далеко искусство
От истины людского бытия ! —
Но это много позже понял я.
Прошло немало лет, ночей и дней
До той поры, когда познал я вживе
Весь ужас отношений с сиротой.
Описывать сейчас весь этот ужас
Ни сил нет, ни желания, мой друг.
Сиротство — это страшное явленье !
Оно — начало всех всемирных зол,
Причина всех злодейств и преступлений,
Какие только нам с тобой даны.
И сирота — не ангел и не агнец,
Не бедное послушное дитя,
Забитое несчастьями лишений,
Благодарящее людей за всё
И Бога прославляющее кротко, —
Нет, нет, сироты, брат, не таковы !
Сироты — это дьяволы, поверь мне,
Коль сам проверить их не жаждешь ты.
Я это говорю не в поношенье,
А для того, чтоб знал проклятый мир,
Кого плоди́т своей он жизнью гнусной,
Прикрыв её культурностью искусно.
Сироты — это дьяволы в том смысле,
Что и у них есть всё-таки отец,
Невидимый, духовный покровитель —
Дух Мести и Вредительства для всех.
Он к ним приходит в тот момент, в который
О них никто не помнит на Земле,
И в них вселяется в кромешной мгле.
Чем меньше о ребёнке вспоминают,
Тем рьяней Он берётся за него,
А тот, о ком навечно забывают,
Становится навек рабом его, —
Это закон для мира беззаконий.
По существу, сирот на свете нет.
Коль у ребёнка нет родных, он тут же
Нисходит под опеку Духа Мсты,
Который постоянно гадит всем,
Кто кажется ему хоть чуть счастливей,
Чем одинокий пасынок его.
Он мстит за то, что о ребёнке бедном
Никто не позаботился сердечно,
Внимательно и вовремя во всём.
Он мстит затем, чтоб всех благополучных
Сравнять в мученьях адских с сиротой.
Ведь на Земле страшнее нет мучений,
Чем муки кем-то брошенных детей,
И если б Бог не мстил за эти муки,
То Бог бы был не Бог, — и потому
Он всех сирот вручает Духу Мести,
Чтоб Тот из нас уже верёвки вил,
Но полностью за муки отомстил.
Вглядись в манеры маленьких сирот,
Оставленных людьми на волю рока:
Они не по годам умны, смышлёны,
Умеют делать пакости такие,
Что в жилах очевидцев стынет кровь.
Умеют так талантливо ответить
На глупые вопросы глупых взрослых,
Что те немеют от ответов их !
В такие миги очень ясно видно,
Что это не младенец говорит,
Что это не ребёночек творит,
А Тот, Кто им незримо управляет
И в сердце его местию пылает.
Отец сирот и покровитель вдов —
Бог в Вечном и Святом Своём жилище —
Изрёк нам несколько ужасных слов,
И тот блажен, кто смысл их отыщет:
«Отмщенье Мне, и Я воздам отмщеньем —
Вóт Мой закон для мира подлой лжи.
Иль, может, вам простить сирот мученья
И стоны их покинутой души,
Чтоб вы здесь жили все благополучно,
А Я над ними плакал неотлучно ?
Кто любит Бога, только тот поймёт:
Нет ничего страшнее мук сирот.
За них пред Небом отвечать должны
Божественные Дщери и Сыны».
Уста младенцев истиной водимы.
Уста сирот водимы Духом Мсты.
Сироты — это тоненькие ветви,
Согнýтые бесчувствием одних,
Чтоб по глазам других хлестать жестоко.
Они — реакция на тот урон,
Который нанесли им в раннем детстве.
Общаться с ними крайне тяжело.
Общаться с ними — это век страдать
За грех того, кто бросил их на ветер.
Учить их — бесполезно; не учить — преступно.
Любить их — невозможно; жалеть — безблагодарно.
Принять — немыслимо; прогнать — жестоко.
Погладить — нужно бы; погладишь — искусают.
Не дать им — жалко; дашь — так рад не будешь.
Закроешь душу — заедят упрёки;
Откроешь сердце — так для оскорблений.
Поссоришься — вконец замучит совесть;
Помиришься — стыда не оберёшься.
Вóт чтó такое дьявол ! Дьявол — это
Наш тяжкий долг, который погасить
В теченье этой жизни мы не сможем,
Долг обязательно-неисполнимый,
Сизифа адский и напрасный долг.
Долг в наказание за грех того,
Кто так обезобразил жизнь людскую,
Что в ней, как мухи, си́роты плодятся,
Не ведая ни строгости отца,
Ни ласки, ни заботы материнской,
Себе и ближним злобой сатанинской
Всё в жизни отравляя без конца.
В какой-то степени мы все сироты,
Градациям сиротства нет конца,
Мы все кому-то вечно мстить стремимся,
И каждый мстит в той мере, в коей он
Отцом и матерью был обделён.
Чтó может быть с растением души,
Оставленным на произвол лишений
В саду, где нет садовника годами ?
Росток его совьётся с первых дней
С травою недоверия и страха,
Со стеблями двуличия и лжи,
С ветвями подозрений и сомнений,
С бурьяном зверств, жестокости и злоб,
Стволами гордого высокомерья,
Плюющего на всех, кроме себя, —
И перепутается с ними так,
Что отделить его потом от них
Сам Бог уже не в состоянье будет.
К тому же отделить его от них
Равнó вообще его уничтоженью.
Привыкнув жить зависимой, душа
Не сможет и понять, кáк жить иначе. —
Вóт каковы сироты на Земле,
Погрязшей в непотребствах, лжи и зле.
Они ведь все психически недужны
И нравственно запутаны навек:
Они себя в себе найти не могут,
Их нервы не выдерживают мук,
Сопровождающих дорогу к Небу,
Их не врачуют Божьи испытанья,
А лишь пугают, бесят и злобя́т.
Они стремятся к тем, кто их не любит,
И ненавидят любящего их.
Им наплевать на дружбу, на любовь,
На принципы, на долг, на убежденья;
Ради своих привычек и химер,
Удобств, распущенности и пороков
Они готовы поступиться всем,
Что только и могло бы их спасти
От незавидной участи сиротской.
С рождения не ведая любви,
Глубоких и серьёзных отношений,
Они живут лишь жаждой развлечений
И переменой мест и суетой;
Их мысли грязны, чувства приземлёны,
Слова лукавы, действия слепы;
Без посторонней помощи служить
Они ни братьям, ни Отцу не могут.
Им не помочь нельзя, но и помочь
Им просто невозможно в этой жизни:
Их самомнение не допускает
К себе помощников, скорей умрут,
Чем жизнь свою помощнику доверят.
Они подобны бешенной собаке,
Взъярившейся от изуверских ран:
Ей нужно бы врача, но врачевать
Ей невозможно: и добро и зло
В её сознанье местом поменялись:
Того, кто ей старается помочь,
Она не другом, а врагом считает.
Они подобны путнику из притчи,
Которому змея залезла внутрь,
И чтоб его спасти от этой твари,
Его отравой по́ят день и ночь,
Иль голодом томят и клизмы ставят,
И мучают и мучаются с ним,
Чтоб лишь от гадости его избавить.
Но им не втолковать, что в них — змея,
Распухшая от удовлетворенья
Их слабостей, пороков и привычек,
Им наплевать, что их душа слаба,
А гадина здорова и могуча,
И что подняться к Богу никогда
Они с таким ”сокровищем” не смогут,
Коль им Сердца Святые не помогут.
Я сам ведь чуть не умер сиротой,
Но чудом вырвался из этой ямы
Благодаря тому, что возопил
К Тебе, мой Дорогой, в молитве слёзной.
И Ты меня ввёл в Вечную Семью
И воспитал в Ней ради Вечной Жизни
В тепле и свете Подлинной Отчизны.
Но почему я возопил, они же
Молчат всю жизнь, кáк я их ни прошу
Молиться и вопить к Тебе о благе ?
Ктó разницу меж нами утвердил,
Ктó нас направил разными стезями:
Предначертанье иль круги светил,
Толпящиеся в небесах над нами ?
Зачем я честен даже и с врагами,
Зачем они неискренни с друзьями ?
Зачем я — с Неба, а они — с Земли ?
Я — в Твоём Сердце, а они — вдали ?
Зачем они — бесчувствия сыны,
Зачем любовью я с рожденья связан,
Зачем Иосифом я быть обязан,
Зачем быть братьями они должны ?
Зачем я простодушен и послушен,
Зачем они — лукавы и наглы́ ?
Зачем мне Бог больше, чем воздух, нужен,
А им о Нём и мысли не нужны ?
Зачем моё растение сильнó,
А их растенья чáхлы и тщедушны
И к Вечности навеки равнодушны,
В Которую Ты мне открыл окно ?
Зачем я — не они, они — не я ? —
Ответь мне, наконец, Любовь моя !
Мы в разном положении с рожденья ?
Но ктó определил нам положенье ?
Оно — исчадье хаоса и тьмы
Или решенье Разума Благого ?
Оно — случайность, розыгрыш судьбы
Иль результат обдуманного слова ?
Ктó даст ответ мне на вопросы все ?
Кáк понимать мне это бытие ?!
И нужно ли мне понимать его ?
И чтó изменится, коль всё поймётся ?
Неужто мир тотчас перевернётся
И Божий Свет прольётся на него ?
А может быть в самóм непониманье,
Плодящем бесконечные страданья,
И заключён тот адский эшафот,
Где искупятся муки всех сирот ?…..
Вопросов — тьма, ответов — нет доныне,
И я — один в моей немой пустыне.