Что есть цвет?
Всего лишь волны определенной длины и частоты. Но для человеческих обществ цвет стал сигналом, символом, передающим эмоцию, настроение или даже дающим чему-либо характеристику. В этой серии мы рассмотрим, как и какие цвета появлялись в мировой литературе и культуре, что они означали, и попытаемся выяснить, почему одни цвета имеют хорошую славу, а другие – дурную.
И начнем мы с одного из самых неоднозначных цветов – с желтого. Желтый - это цвет радости, солнца, удачи, но в то же время желтые тюльпаны становятся признаками разлуки, в желтом доме содержат нездоровых людей, а желтая пресса всегда врет. Откуда такая двойственность и что же на самом деле означает желтый цвет в произведениях писателей и поэтов?
Сегодня разберемся…
Желтый цвет – один из первых появившихся в обиходе человека оттенков. Именно палитра от зеленого к желтому наиболее хорошо различима человеческим глазом. И все из-за эволюции. Первобытный человек жил среди зелени и света солнца, эти цвета были для него привычными и внушали спокойствие. Но человек также и боялся желтого, ведь он – цвет губительного огня и пожара.
Когда человек начал окрашивать свою одежду в разные цвета, желтый стал основным, базовым цветом. Это цвет глины и его всегда легко получить в ближайшей реке. Но уже тогда началось разделение: желтый глинистый – тусклый, невыразительный цвет, который есть у всех, а вот яркий, золотой цвет – удел королей и их богатых вельмож.
В раннехристианской традиции желтый все еще цвет солнца и благословения, цвет радости и счастья. У Мадонны золотые кудри, а лики святых очерчены золотым полукругом. Однако нельзя было не заметить, что от некоторых заболеваний человек желтеет. Врачи, не обладая еще знаниями о микробах и бактериях, объясняли пожелтение тем, что, видно, человек был злобным, завистливым и язвительным – вот и окрасился весь в цвет желчи. Так репутация желтого стала портиться.
На рубеже 17-18 веков о желтом цвете снова вспомнили с положительным подтекстом. Французский король Людовик XIV называл себя королем-солнце. Ему импонировала легкость, радость и веселье, ассоциирующиеся с этим желтым цветом. А так как Франция была законодательницей мод, солнечный цвет быстро проник везде: придворные и аристократы облачались в желтое, на картинах их рисовали в тех же желтых одеждах (плюсом к тому была открыта новая ярко-желтая и сравнительно недорогая краска), даже сам король на один из приемов пришел в «солнечном» костюме, сотканном из золотистых лучей. Желтый становился синонимом легкой праздной жизни, веселий и радостей, беззаботности богачей. Но параллельно с придворными балами росло социальное расслоение общества – бедные становились беднее и … злее, в том числе на желтый цвет. Для них желтый – цвет несправедливо полученных и бездарно потраченных денег, символ безумства потерявших от золота разум богачей.
19-ый век. На смену пышному барокко приходит сдержанный классицизм. И снова вспоминает о желтом. Теперь он – цвет торжественной сдержанности, не столь легкомыслен, как голубой, и не столь расслабляет, как светло-зеленый. Желтый должен взбодрять человека, но не перенапрягать. Возможно, поэтому у государственных зданий Петербурга и Москвы желтые стены. Чиновник должен ощущать торжественность момента, когда входит в министерство, но и не впадать в экстаз, а сдерживаться в рамках приличий и субординации.
А так как все госучреждения отныне выкрашены в желтый цвет, то и клиники для душевнобольных – сумасшедшие дома в повседневной речи – тоже становятся желтыми. Так, в желтый дом отправляли многих вольнодумцев начала 19-ого века, а из литературных персонажей там, по пущенным слухам, побывал Чацкий из «Горя от ума»:
„Схватили, в жёлтый дом, и на цепь посадили“
Примерно в то же время появляются и желтые билеты. Их выдают проституткам взамен паспортов. По закону, принятому, чтобы хоть как-то регулировать быстрорастущую сферу интимных услуг, обладательница билета должна быть прикреплена к определенному дому и раз в неделю или чаще проверяться у врача. Это законодательное нововведение так испортило репутацию желтого цвета, что женщинам отныне очень не рекомендовалось надевать желтые платья на приемы и балы.
В литературе желтый тоже постепенно исчезал из любых описаний. Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Гоголь в разы чаще использовали эпитет «золотой», чем желтый. Любил этот цвет лишь Достоевский, у которого он занимает в среднем 10 процентов в произведениях (у остальных писателей 5 и меньше). Героями Достоевского часто оказываются люди дна: нищие, пьяницы, разорившиеся мелкие чиновники. Их лица болезненно-желты и несчастны. Так желтый становится символом болезни, горя, стыда и бедности.
К негативной славе желтого добавилась и желтая пресса. Так называли дешевую печатную продукцию, которая отличалась кричащими заголовками и статьями, полными слухов, сенсаций и разоблачений. Есть несколько версий происхождения этого названия. Кто-то говорит, что желтая пресса печаталась на плохой дешевой бумаге желтого цвета, другие – что название пошло от того, что бумага эта быстро желтела и рассыпалась. Есть еще и версия, что тут замешаны расистские предубеждения издателей о китайско-японской войне и карикатуры о "желтых" людях.
К началу двадцатого века вокруг желтого уже сложился сложный ряд ассоциаций. С одной стороны, это цвет сумасшествия, греха, дешевой популярности, с другой – цвет солнца, радости и позитива. Писателям, использующим слово и описание для создания образа, приходилось особенно сложно. Александр Блок, например, вообще решил использовать два слова: желтый и «жолтый». И если первый это обычный цвет, то второй он использовал как синоним тщеславия, сытого мещанского хамства и недобросовестного обогащения. Поэтому в его «Фабрике» окна напротив именно «жолты».
Тэффи в рассказе «Жизнь и воротник» тоже рассуждает о желтом цвете. Там один только желтый бантик на блузке превратил порядочную женщину в расточительницу и бессовестную обманщицу.
Мистики в понимание желтого добавил и ван Гог, особенно любивший этот цвет. Он есть практически на каждой его картине, но наиболее известная – «Подсолнухи». Современники отмечали, что от картины веет нездоровьем и тревожностью. И правда – в то время художник лечился в психиатрической клинике. Тревожный многозначный желтый можно найти на множестве картин ван Гога: «Желтый дом», «Ночная терраса кафе», «Звездная ночь».
Сам Винсент писал своему брату Тео:
«У меня еще никогда не было такой замечательной возможности работать. Природа здесь необыкновенно красива! Везде, надо всем дивно синий небосвод и солнце, которое струит сияние светлого зеленовато-желтого цвета… Как прекрасен желтый!»
Тревога, предчувствие будущих несчастий сопровождает желтый цвет и у Булгакова в «Мастере и Маргарите». Помните, какого цвета букет у Маргариты в день их первой встречи? Правильно, желтый.
«Она несла в руках отвратительные, тревожные жёлтые цветы. Чёрт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчётливо выделялись на чёрном её весеннем пальто. Она несла жёлтые цветы! Нехороший цвет. <…> Повинуясь этому жёлтому знаку, я тоже свернул в переулок и пошёл по её следам…»
У Кандинского желтый – это цвет и звук резкости. Художник вывел собственную теорию о связи звука и цвета. Каждый цвет как бы звучал для него. Так вот, желтый - это резкий и громкий звук трубы или фанфар. Желтый цвет вызывал в нем бешенство, безумие:
«Желтый цвет действует нахально и назойливо на душу… При сравнении с душевным состоянием человека его можно рассматривать как красочное изображение сумасшествия».
Плохие ассоциации с желтым прослеживаются не только у русских. В английском языке второе значение слова yellow – трусливый, во французском и арабском желтый смех или улыбка – фальшивые.
Удивительный путь прошел желтый цвет. Все время его существования ему присуща двойственность, которая лишь росла со временем. Желтый — это цвет богатства, цвет золота и монет, но в то же время это и болезненно-желтый цвет лица бедняка и пьяницы. В более позднюю эпоху желтого принято стыдиться и избегать, чтобы не прослыть чересчур доступной или безумным. Желтый становится мистическим цветом, цветом-предвестником чего-то страшного и негативного: испытаний, обмана или разлуки. Причем прослеживается эта тенденция сразу во многих языках.
Получается, желтый для мировой культуры – больше, чем цвет. С ним связано слишком многое, а значит, что и помещая его на картину или в коллекцию одежды создатель не просто окрашивает холст, а передает некое послание, заставляющее задуматься над значением цвета лично для вас…