Я мелкий феодал на материке Фаньнан

Я мелкий феодал на материке Фаньнан.
Титул феодала достался мне от отца после его смерти. Кроме этого, в мое наследство также входили маленький клочок земли, который едва мог прокормить хотя бы десять тысяч жителей, низкопробное войско, одетое в броню, сделанную полуразвалившейся кузницей, и территория с нулевой обороноспособностью и жалким подобием форта и сторожевой башни.
Всякий раз, когда другие феодалы совершали набеги, они забирали наше собранное зерно и скудное количество золота, которым мы располагали, я никогда не находил сил сопротивляться им.
Единственным моим утешением стало расположение участка на севере материка, где водные ресурсы уже довольно долго спасали нас от голодной смерти.
Тогда лорд с юга Мэнка снова ограбил меня и вернулся домой с полными телегами. Мне не хватило мужества лицом к лицу встретиться со своими подданными, поэтому я в одиночестве поскакал на своей лошади к берегу моря. Прислушиваясь к шуму волн и глядя в далекую морскую гладь, я размышлял, что из себя представлял материк Иканнами, что располагался на той стороне водоема.
Континент Иканн был в десять раз больше и богаче, чем Фаньнан. Кроме того, он был домом для всех рас, не только для людей. Там жили гномы, русалки, эльфы, феи, полубоги и многие другие представители волшебных видов. В Фаньнан они были редкими гостями, настолько редкими, что в такой маленькой провинции, как моя, они считались выдумками.
Один странствующий бард рассказывал мне истории о них, когда я был маленьким. Но я не верил ему, когда он говорил, что эти существа на самом деле существуют. Лишь став старше, я поехал с отцом на собрание землевладельцев севера и впервые встретил там красивую эльфийку. Тогда я понял, что тот бард меня не обманул.
Также на Икане жили звери из легенд — драконы.
Рассказы о них всегда приводили меня в восторг. Аньсай, самый богатый и сильный феодал Фаньнан, выиграл множество войн и захватил огромные территории, потому что у него был дракон.
Выиграл множество войн и захватил огромные территории (南征北战) — ходить походами на юг и воевать на севере; совершать военные походы и на юге, и на севере страны; обр. участвовать в многочисленных сражениях и битвах; сражаться на разных театрах войны.
Если бы у меня тоже был такой зверь, все мои проблемы решились бы. Я смог бы защитить своих людей и перестал бы бояться набегов Мэнки и его шайки.
Предаваясь этим глупым мечтам, я вдруг заметил огромную черную тень, что лежала на берегу. Она была мне знакома.
Каждый раз, отправляясь на пляж, я всегда оставлял свою свиту подальше, потому что любил наслаждаться спокойствием в одиночестве. Однако сейчас я не решался вернуться и позвать их.
Возможно, я и был слаб и бесхребетен в борьбе с Мэнкой и ему подобными, но я верил, что кровь моих предков была полна духа авантюристов. И любопытство победило чувство самосохранения. Я успокоил испуганную чем-то лошадь и чуть пришпорил ее, дабы посмотреть поближе.
Единственным, чем я мог гордиться как феодал, был мой конь Энтони. Он был лучшим во всей этой маленькой провинции.
Остановившись на довольно большом расстоянии от тени, Энтони остановился и заупрямился. Он не сдвинулся с места, как бы я его ни уговаривал.
Животные чувствовали окружение гораздо лучше человека, и я засомневался в собственном решении. Мой младший брат был трехлетним ребенком, младше меня на двадцать лет. Если со мною что-то случится, наш феод получит сокрушительный удар, как после смерти моего отца, когда старые боевые раны снова дали о себе знать.
Но я решил идти вперед, я зашел слишком далеко, чтобы поворачивать назад.
Я погладил шею Энтони, спешился и в полном одиночестве направился к неизвестной огромной тени.
Когда я подошел достаточно близко, чтобы разглядеть, что это было, у меня сразу в зобу дыхание сперло!
Это был дракон. Богом клянусь, настоящий дракон!
У него были огромные крылья, которые, казалось, если раскроются, покроют собой весь мой форт, чешуя глубокого темно-синего цвета, толстый и мощный хвост длиной в несколько метров и острые когти, которые страшно блестели под светом солнца.
Даже если он просто лежал на песке, его мощная и подавляющая аура заставила бы любого затаить дыхание.
Неудивительно, что Энтони заупрямился подходить ближе.
Однако дракон не шевелился. Его чешуйки были повреждены, а некоторые даже отваливались. Большие драконьи веки были сомкнуты, и если бы не слабое дыхание, я бы принял его за мертвеца.
Я не смог удержаться и опустился на колени рядом с ним, начал гладить его по шее. Даже в таком плачевном состоянии этот дракон в моих глазах выглядел исключительно великолепен.
Он никак не отреагировал на меня.
Тогда я набрался храбрости и продолжил поглаживать его.
Но тут шея его дрогнула, и я до смерти напугался. Я тут же одернул руку. Реальность была такова, что по природе своей я был весьма робок, а тот бесстрашный феодал — лишь образ, который я показывал другим.
Я придвинулся ближе и прошептал ему чуть ли не на ухо:
— Подожди здесь, я сейчас принесу лекарство.
Ответа не последовало.
Услышал ли он меня или нет, и понял ли вообще, я не знал.
Я отправился к своей придворной даме Анне и попросил большую партию лекарств.
Встревоженная такой неожиданной просьбой она поспешила раздеть меня и осмотреть на наличие каких-либо ран, но я уверенно остановил ее. Пусть она и была старше на тридцать лет и, словно мать, видела мое взросление, я все равно не мог позволить себе раздеться перед ней догола.
У меня все еще была гордость. К тому же, я не был ранен.
Я приказал свите охранять ту часть берега, где был дракон, и не пускать туда посторонних. Драконы были весьма ценными зверьми, и я не хотел возвращаться к куче костей. Я чувствовал, что даже мои друзья, которые когда-то были полны энтузиазма, но сейчас едва воспротивятся искушению.
И самое главное, если бы по всему материку разнесся слух о полумертвом драконе, об этом бы услышали другие феодалы, и началась бы катастрофа.
Энди, один из моих личных стражников, выросший со мной, с любопытством спросил, из-за чего я поднял такой шум.
— Я нашел на берегу красавицу без сознания и влюбился с первого взгляда, — немного подумав, ответил я. — Я хочу лично обработать ее раны, а после надеюсь сделать ее своей женой. Так что не мешай мне: держись на расстоянии.
Энди не до конца поверил мне, но противиться моим приказам не стал. Его непоколебимая преданность был одной из причин, почему я не заменял его никем другим все эти годы. Но я никогда не признаюсь, что второй причиной было то, что у меня просто не было выбора. Энди был лучшим среди этих посредственностей.
— Тогда почему бы тебе не привезти ее в форт и исцелить уже там? — спросил Энди, промолчав пару секунд.
Хороший вопрос.
— Слишком тяжелая. Вот почему.
— Это что, русалка? — его глаза засияли. — Я слышал, что у них тяжелые хвосты.
Если бы у меня был тяжелый хвост, я бы тут же ударил его им. Жаль, что его все-таки не было.
Я приказал страже принести мне воды, а после сам отнес ее дракону. Смыв кровь и грязь, я стал прикладывать травы к его ранам.
Честно говоря, я понятия не имел, действовали человеческие лекарства на дракона, но это было лучше, чем ничего.
Чешуя дракона была твердой и толстой, мне пришлось постараться, чтобы не поцарапаться о нее.
Порой он чуть дрожал, но все же никак не сопротивлялся, и я продолжал.
Пока я занимался обработкой его ран, я осознал, насколько же это существо было огромно. Я смог обработать лишь половину, но уже устал и запыхался.
Я предположил, что он был родом с Иканна, и он рухнул сюда, потому что потратил слишком много сил на полет над Мертвым морем.
На третий день он открыл глаза, но все еще не мог двигаться.
Его глаза поразили меня: черные зрачки, такие же темные и прозрачные, как бездна, внутри ледяных сфер. Его глаза были самым красивым, что я когда-либо видел в своей жизни.
Единственным недостатком был их огромный размер по сравнению с человеческими, хотя они и подходили его большому черепу по пропорциям. По форме они походили на кошачьи глаза. Взгляд этого существа одновременно завораживал и ужасал.
Когда я снова навестил его, эти прекрасные глаза мельком посмотрели на меня, а после быстро закрылись.
Как обычно, я присел рядом с ним, чтобы промыть его раны и наложить лекарственные травы.
Учитывая то, что он никогда не сопротивлялся, я пришел к выводу, что он был не против моих попыток его вылечить.
Поэтому я попытался завязать с ним разговор. Я представился и рассказал о своем поместье. Также я поведал ему об Анне, Энтони и Энди, о могущественном феодале Аньсае, у которого был дракон, и даже о тиране Мэнке, который совершал набеги на мои владения. Я также спросил у него, есть ли у него семья и многое подобное.
Я говорил до тех пор, пока у меня не пересохло во рту, но он ни разу не открыл глаза. Это обескураживало меня, я даже не был уверен, понимает ли он, что я говорю. Может, он просто слишком устал, чтобы отвечать.
Я вспомнил, что дракон Аньсай слушал его команды, так что в теории люди и драконы могут общаться, верно? Или дело было в какой-то особой технике Аньсай?
Замолчав, я с досадой пнул ведро и приготовился уходить прочь. Но спиной я вдруг почувствовал чей-то пронзительный взгляд и обернулся. Дракон смотрел на меня.
— Ты можешь называть меня Фулю, — сказал он.
Ах, значит, он может говорить на человеческом языке!
У него был прекрасный голос. Я никогда не встречал драконов, поэтому не знал, было ли подобное нормально для его сородичей, или он просто такой особенный. Глубокий, низкий и холодный тембр, но при этом чувствовалась теплота. Я бы сравнил с ледяным вином, что Анна варила каждую весну. Если бы он запел, это было бы очень красиво.
Но умели ли драконы петь? Тот бард никогда не упоминал ничего подобного.
Я думал об этом весь день и даже после того, как заснул.