Деревня как деревня, ничего особенного. Для меня это была не первая поездка во Францию, поэтому к путешествию в сельскую местность, пусть и европейскую, в качестве гувернантки при одном ребёнке я очень спокойно отнеслась.
Вадим, 10 лет
(Я снова меняю только имена, остальное – быль)
К роскоши привык с самого детства, заносчивый и высокомерный с чужими, но если проходишь тест на прочность – раскрывается и становится весёлым и сговорчивым. Нам удалось найти общий язык. Когда стало понятно, что семья едет во Францию отмечать Новый год, мы с Вадимом обрадовались и стали готовиться. Радость моя была недолгой. Выяснилось, что гувернантка младшей сестры моего ученика наотрез отказывается ехать, ссылаясь на семейные обстоятельства.
Виктория, 5 лет
Более тяжёлого ребёнка я в своей педагогической практике не встречала ни до, ни после. Своенравная, неуступчивая, капризная – это цветочки. Не поддавалась она ни воспитанию, ни обучению.
Когда одна гувернантка (педагог со стажем) сообщила родителям, что хорошо было бы показать проказницу специалистам по психологии, а лучше – по психиатрии, её уволили в тот же день.
Правда, потом всё-таки свозили ребёнка к врачу и действительно: пара диагнозов, названных профессиональным педагогом, подтвердилась. И кое-что добавилось.
Долго с девочкой никто не удерживался, очень много гувернанток поменялось у неё. Лично мне удавалось избегать контактов с этим ребёнком. К счастью, квартира была огромная и мы редко пересекались.
Но теперь выяснилось, что мне лететь с двумя детьми. С Вадимом и Викой. Я никогда от моих читателей не скрывала, что основным фактором ухода (на тот момент) из репетиторства в гувернёрство были именно деньги. Так сложились обстоятельства. И, разумеется, добавление ещё одного ученика дало мне право говорить о повышении цены за мои услуги.
Договорились. Полетели.
Я не буду рассказывать о том, сколько нервов, сил и слёз было оставлено мною в этой деревеньке. Только один случай не выходит у меня из головы. Верно или неверно я поступила?
Цель поездки – модное тогда увлечение: катание на горных лыжах. Не знаю, кто ввёл такую моду, но все нувориши повалили на горные склоны Швейцарии и Франции подтверждать свою принадлежность к касте богачей. Мои работодатели не остались в стороне.
Для тех, кто кататься не умел, нанимались инструкторы. Moniteurs (инструкторы-мужчины) и monitrices (инструкторы-женщины). Мне удалось отвертеться от лыж, к счастью. А к подопечным моим приставили по инструктору: Вадиму достался статный красавец Жан, а Вике в лапки попалась молоденькая большеглазая Адель, которая ещё после первой часовой тренировки хотела отказаться от нашей шалуньи, но старший инструктор ей этого не позволил. Не знаю почему.
Сидя на залитой солнцем веранде и созерцая горные склоны с суетящимися лыжниками, я наслаждалась законным часом, когда можно было спокойно попить кофе и побыть собой. Хозяйка с супругом уехали в другой городок; мои ребята неподалёку, я их даже почти различаю. Красота и спокойствие. Идиллия.
Не тут-то было. Ковыляя и плача, в одной руке одна лыжа, в другой – вырывающаяся Вика, бредёт ко мне Адель. На полчаса раньше, чем должна. Ничего не объясняя, показывает руку. Её Вика цапнула: она упала, Адель стала поднимать её, та заплакала. Адель сняла перчатку и хотела слёзки вытереть, а наша и укусила. Француженка от неожиданности как-то не так ногу повернула, лыжа то ли отстегнулась, то ли потерялась – да какая разница?! Занятие сорвано! Просит, умоляет забрать девчонку и ничего не говорить хозяйке и главному инструктору, что она не целиком занятие провела, а то её уволят (я не знаю всех подробностей, но она была в ужасе).
Экстренный мозговой штурм. Тридцать минут они же откатались! Говорить маме про то, что дочь укусила инструктора, бессмысленно: мама за дочь. И на моём веку сколько людей было уволено уже из-за Вики, по ерундовым поводам! А инструкторшу жалко, хозяйка моя её вмиг уничтожит. Ладно, сейчас полчаса погуляем, а если меня спросят, скажу, что всё прошло хорошо. Ну что будет-то, если я про эти тридцать минут не расскажу? Никому хуже не будет, а коллегу спасу.
– Лена, а Вы где?
– В кафе внизу!
– А Вика где?
– Катается!
Хозяйка звонит, ой как нехорошо... Врать не люблю. Вот материнское сердце! Как чувствовала – позвонила...
Она не чувствовала, она всё видела. Как она там оказалась?! В пятидесяти метрах стояла и смотрела, как мы обсуждаем план сговора.
"Кто Вам платит: я или Адель?" И дальше всё в таком духе, стыдно. Стою, спрягаю мысленно французские глаголы, пока меня отчитывают. Слышу главный вопрос:
– Кто придумал не говорить мне: Вы или Адель?
– Я.
Опять соврала. Но я хотела защитить коллегу. Другого умысла у меня не было.
Итог. Лишили меня части зарплаты. Не очень значительной части, но и настроение было испорчено, и кое-что я не купила. Я духи хотела привезти сестре и маме. Дорогие.
А наши отношения с хозяйкой, что удивительно, не испортились. Она про этот эпизод к вечеру забыла. А я нет. Помню до сих пор.
Как вы думаете: надо ли было защищать Адель? Надо ли было врать? Или сказать правду, которая бы навредила? Бывали у вас ситуации, в которых вы кого-то защитили, но лишились при этом денег, привилегий или ещё чего-нибудь? А ложь во спасение – да или нет?
P. S.: Через пару дней, когда я гуляла по городу (выходной мне дали), на меня налетели три студентки, среди них моя Адель. Мы очень тепло пообщались, посидели в кафе и мне сделали подарок. Духи😊 Не те, конечно, другие. Но всё равно приятно.
Вот ещё спорные и честные мои воспоминания о времени, когда я работала гувернанткой. И больше не буду никогда. Никогда больше.
"Гувернантка поневоле. Как хозяева проверяют домашний персонал на порядочность. Личный опыт"
"Гувернантка поневоле. Шесть неприглядных фактов о европейском образовании"
"Гувернантка поневоле. Если ваш ученик – наследник олигарха, первым делом проверьте все замки на дверях!"