Специальной темой для критики северокорейский лидер избрал "великие державы" ("тэчук"), но без конкретного упоминания, кроме США, их агрессивных и захватнических происков, их стремления к расширению сфер господства. Ким Ир Сен выдвинул также требование о пересмотре "старого международного политического порядка", ревизии УставаООН.
Северокорейская дипломатия выступила активным сторонником создания "нового международного порядка", который, по ее мнению, должен включать следующие моменты: установление государствами суверенитета над своими природными ресурсами и важнейшими отраслями экономики, право на национализацию, преобразование несправедливой международной валютно-финансовой системы, ликвидация таможенных барьеров и ограничений на экспорт сырья.
Крен в сторону движения неприсоединения, усиление антиамериканской, антиимпериалистической риторики, отдаление от СССР не принесли Северной Корее желаемых результатов. Ким Ир Сену так и не удалось утвердиться в качестве "неоспоримого лидера" ДН и "третьего мира" в целом. Не удалось "продвинуть" через ДН и корейское урегулирование в интересах Пхеньяна. Более того, северокорейцы серьезно "подмочили" репутацию "принципиального" членства движения неприсоединения" рангунским инцидентом" (октябрь 1983 г.) - покушение на президента Южной Кореи Чон Ду Хвана, организованное спецслужбами КНДР во время визита президента РК в Бирму.
Потерпев неудачу в попытках подчинить ДН своему курсу, Ким Ир Сен в очередной раз решил сманеврировать. Пхеньян начинает зондаж на предмет улучшения отношений с Советским Союзом. При этом "вождь" учитывает начавшийся процесс нормализации советско-китайских связей. Однако эти изменения (улучшение отношений с СССР) не носили принципиального характера. В Пхеньяне по-прежнему подчеркивали "самостоятельность" внешней политики КНДР. На деле же эта "самостоятельность" выражалась в стремлении наладить диалог с США при советском посредничестве, в поддержке Ирана в войне против Ирака, в намерении "взорвать" изнутри южнокорейский режим и т. п. Кроме того, Северная Корея нуждалась в новых вливаниях в свою экономику, в модернизации вооружения и боевой техники для КНА.
Получить же все это в странах движения неприсоединения Пхеньян не мог. Естественно, последовала очередная корректировка внешнеполитического курса, вновь был сделан акцент на "укрепление братской дружбы и всестороннего сотрудничества с СССР". "Великий вождь" вновь заговорил о твердой приверженности КНДР идеям мира и разоружения, обеспечения международной безопасности.
В Северной Корее стали демонстрировать позитивную реакцию на мирные инициативы Советского Союза. Так, Пхеньян дал положительную оценку предложению социалистических стран заключить Договор о неприменении военной силы и поддержании отношений мира между государствами Варшавского Договора и НАТО (февраль 1983 г.). Северокорейская печать стала перепечатывать материалы советской прессы о переговорах в Вене по вопросам сокращения вооружений и вооруженных сил в Центральной Европе. Появились также публикации о советских инициативах по ограничению ракетно-ядерных вооружений. Однако эти материалы носили выборочный характер и зачастую было трудно определить о реальном отношении КНДР к тому или иному советскому предложению по разоружению.
В конце 70-х - начале 80-х годов кимирсеновское руководство активизировало также отношения с Китаем, политика которого характеризовалась в Пхеньяне как "последовательно социалистическая, отвечающая делу борьбы против империализма". Возобновились контакты между двумя странами на высшем уровне. Ким Ир Сен в сентябре 1982 года нанес визит в Пекин, а в июне 1983 года КНР посетил его сын член Президиума Политбюро ЦК ТПК, секретарь ЦК ТПК Ким Чен Ир.
Со своей стороны и Китай интенсифицировал делегационный обмен с КНДР. В мае 1983 года в Пхеньяне побывал министр иностранных дел У Сюецянь. Обе стороны обменялись заверениями в неизменности "традиционной боевой дружбы и тесного всестороннего сотрудничества между КНДР и КНР". Однако нельзя было не видеть, что заверения в "братской дружбе" скрывали недовольство Ким Ир Сена китайской политикой. "Великий вождь" с большим подозрением относился к процессу сближения Китая и США, к китайскому одобрению американского военного присутствия в Северо-Восточной Азии, наращиванию контактов Пекина с Сеулом.
Не все нравилось Ким Ир Сену и во внутренней политике китайского руководства. Он не разделял кампанию по развенчанию культа личности Мао Цзэдуна и его политического курса, видя в этом потенциальную угрозу собственной персоне.
Несмотря на очевидность разногласий со своим идеологически близким соседом, пхеньянское руководство избегало открытой критики китайцев. Наоборот, в официальной печати подчеркивался тесный, дружественный характер северокорейско-китайских связей.
В отношении других азиатских стран руководство КНДР проводило "выборочную политику" с акцентом на проявление ими так называемой "самостоятельности". Северная Корея с одобрением отзывалась о строительстве "исламского общества" в Пакистане, об исламской революции в Иране. При этом подчеркивалось единство целей в борьбе за создание "новой, независимой Азии". В этом контексте Пхеньян высказывался в поддержку предложений государств АСЕАН "о нейтрализации ЮВА и превращении ее в зону мира и стабильности".
Одним из важных пунктов азиатского направления внешней политики КНДР в этот период являлся поиск союзников по противодействию не только американского, но и японского курса в азиатско-тихоокеанском регионе. Во время визита в Пхеньян в феврале 1983 года вице-президента Индонезии А. Малика было подчеркнуто, что "обе стороны пришли к единству мнений о том, что для сохранения мира в Восточной Азии необходимо выступать против наращивания военной мощи Японии".
Активизируя связи со странами Азии, кимирсеновское руководство стремилось в первую очередь укрепить свои позиции в противоборстве с Южной Кореей, блокировать ее попытки усилить влияние в АТР в ущерб интересам КНДР. Однако эти усилия Пхеньяна реального эффекта не имели. Большинство азиатских государств сохраняли нейтралитет в межкорейском споре, выступали за налаживание диалога между Пхеньяном и Сеулом. Что же касается экономических связей КНДР и РК с государствами Азии, то они складывались явно не в пользу Северной Кореи.
Северокорейская дипломатия резко негативно выступала против формирования "тихоокеанского сообщества", расценивая его как разновидность японской политики создания "сферы сопроцветания великой Восточной Азии".
В отношении Западной Европы Ким Ир Сен проявлял определенную гибкость. В Пхеньяне опасались, что лобовая критика политического курса западноевропейских государств может негативно сказаться на состоянии торгово-экономических связей КНДР с этими странами. Кроме того, северокорейцы рассчитывали на возможность установления на каком-то этапе и дипломатических отношений с основными западноевропейскими странами.
В 80-е годы подход Ким Ир Сена к актуальным международным проблемам можно охарактеризовать как непоследовательный и противоречивый. Северокорейское руководство зачастую избегало конкретных оценок тех или иных событий, уклонялось от выражения своего отношения к инициативам СССР, предпочитало не связывать себя определенными обязательствами перед СССР и другими странами.
Период 80-х годов кимирсеновская пропаганда характеризовала как "эпоху самостоятельности", отличительной чертой которой являются стремление всех народов к полной политической и экономической независимости и борьба против всех форм "доминационизма". По определению северокорейских теоретиков, "современная эпоха (имеется в виду 80-е годы XX века) - это эпоха самостоятельности, коренным образом отличающаяся от всех исторических эпох, это - новая эпоха, когда впервые в истории народные массы вышли на мировую арену как хозяева своей судьбы, хозяева мира. Идея самостоятельности уже стала универсальной идеей и мировым идейным течением".
Отталкиваясь от постулата "самостоятельности", северокорейская политическая мысль стала варьировать в оценках актуальных международных проблем. После вступления в ДН в 1975 году движение неприсоединения и "третий мир" характеризовались как "решающая сила" в мировом процессе. Однако очередной поворот, осуществленный Ким Ир Сеном в сторону СССР в начале 80-х годов, сразу же поменял приоритеты в оценках мировых тенденций. "Самыми мощными революционными силами нашего времени, противостоящими империализму и реакции, - писал Ким Чен Ир, - это силы социализма и международного коммунистического движения". Однако это не исключает, как считают северокорейские теоретики, а подтверждает тезис "о всеобщей борьбе народов за самостоятельность, за превращение мира в независимый".