Ковидом я заразился во время поездки в Питер на матч Чемпионата Европы по футболу. На самом деле это неважно, поймать заразу можно было где угодно. Все дальнейшее - крайне субъективные ощущения и впечатления от болезни, не претендующие на объективность и истину
Эффект болезни проявил себя строго по расписанию. Ровно через неделю после Питера, вернувшись вечером домой я понял, что могу достать свои ноги из машины только при помощи рук. Силы просто кончились в момент. Еле доковылял до кровати.
На утро температура была 38,2. Вызов врача через скорую 103 привел к изоляции на три дня и взятию маска на Ковид. Того, что называется ПЦР-тест. На удивление, все работает как часы: вызов врача, его приход, результат. Никаких сбоев и дополнительных пинков. Сразу выдали парацетамол и противовирусное.
Пять дней спустя, когда температура к вечеру стабильно заезжала за 39, вызвал скорую. Скорая отвезла в КТЦ – специализированный центр, где делают компьютерную томографию. Расклад простой: КТ1 – остаешься дома, КТ2-3, не дай Бог – 4 – госпитализация. Если есть утяжеления в виде диабета или гипертонии - в больницу даже с КТ1.
У меня КТ1 (поражение до 25% легких), есть гипертония и лишний вес. Но отправляют домой с набором лекарств. Стандартная схема, ее прописывают всем. Из действительно ценного - препарат от свертываемости крови. Ковид опасен тромбами и инсультами. К джентльменскому набору, который пью полностью, добавляю витамин Д, витамин С и АЦЦ для откашливания.
Дома в общей сложности уже неделя. Температура балансирует между 37,5 утром и 39,8 к вечеру. На улице адская жара, кондиционера нет, так что температура не ощущается совсем. Если начало печь ноги – значит уехали за 39. Ноги печет регулярно. Единственное лечение от жара – парацетамол. Можно пить до 8 таблеток в сутки, квоту выбираю каждый день. Есть ничего не могу - вся еда со вкусом дикой горечи. От воды радости тоже немного, но пить надо обильно.
Вновь вызвал врача. Сатурация 93-94. Температура держится в районе 38-39. Врач прописывает стероид Метипред и четко проговаривает, что похоже начинается шторм и если температура за двое суток не уйдет на стабильные 37,2 – госпитализация.
За два дня ничего не меняется, так что вновь вызываю скорую. Сатурация уже в районе 90, так что удаленный инфекционист непреклонен: срочно госпитализация. Без вариантов.
Едем в ковидный госпиталь в Сокольниках. Это филиал больницы Иноземцева. Он развернут на базе выставочного центра и представляет собой очень толково переделанный ангар, разбитый на зоны по степени тяжести и оснащенный всем необходимым в том числе ИВЛ, КТ, собственной лабораторией и прочим. Но в первую очередь кислородом на каждой койке.
При поступлении берут все анализы, вновь ПЦР и повторное КТ. Результат паршивый – за десять дней ухудшение до КТ2 – поражение до 50% легких. Кладут на койку, подключают к кислороду. С кислородом дышать можно нормально, сатурация подрастает до 95. До койки и по исследованиям возили на кресле, сам идти уже не мог.
Лечение – капельницы со стероидным Дексеметазоном, уколы в живот антикоагулянтами три раза в день. Какие-то таблетки для желудка.
Температура уходит через сутки с жуткой испариной. Но анализы плохие. Цитокиновый шторм в разгаре. Организм атакует сам себя. Пока он бушует, лечить что-то бесполезно. Врач приходит за согласием на лечение Артлегией, это какая-то очень злобная штука со списком противопоказаний и последствий на пару листов. И хвостом из последствий на полгода. Впрочем, были бы они, эти полгода. Сейчас это не очевидно. Капельницу вливают почти три часа. Мучительно.
Артлегия будет выжаривать заразу все следующие трое суток, все это время необходимо лежать в прон-позиции, то есть на животе. На животе дышится легче и откашливается очень бодро. И помогает в большинстве случаев избежать дальнейшего поражения легких. Благодарю Бога, что за десять дней дома изрядно похудел и на животе могу лежать свободно. Рядом несколько гораздо более крупных соседей, им это дается очень тяжело. Худоба от Ковида специфическая. Уходят жир и мышцы с рук и ног. Превращаешься в мешок с ручками-ножками тростинками и очень просветленным взглядом.
Канюли в нос давно заменили на полноценную кислородную маску. По словам врача – без маски и кислорода я полноценный реанимационный больной. Сатурация ниже 90. Сколько я таких фото видел в масках видел – не передать. В этот момент реально страшно, так как люди в таких масках не выживали, сужу по своей ленте в фейсбуке. Делаю все, что требуют врачи, буквально до запятой. Это, кстати, не всем дается. Соседа по боксу завотделением буквально уговаривает лежать на животе. Не может, или не хочет...
Медицинский персонал производит фантастическое впечатление, все работает как часы. Все процессы отлажены, все от приема лекарств до питания работает без сбоев. Это конвейер. К людям в СИЗ привыкаешь на второй день. Начинаешь различать лица, видеть улыбки. Позже замечаешь подписи на комбинезонах и погоны из скотча разных цветов: врачи – красные, медсестры – зеленые, санитары – синие. Есть еще клинеры и сотрудники службы питания. Им всем огромное спасибо. Поначалу ощущение оупенспейса кажется очень неуютным, но потом понимаешь, что благодаря этому все под контролем, медики прибегают мгновенно, если нажать на кнопку.
Кормят на убой. Пять раз в день. Диетическим. Аппетит потихоньку возвращается и в какой-то момент становится чудовищным. Прямо-таки вампирский голод. Просто не усваивается ничего. В какой-то момент ловлю себя на том, что уплетаю салат из отварной свеклы без ничего.
Через три дня дышать становится легче. Сатурация еще подрастает, в маске, понятное дело. Но это неважно. Она и в маске могла бы упасть. И тогда в интенсивную…
Для настроения есть два фактора. Выписывающиеся люди. Ничто так не бодрит, как когда видишь человека, страдавшего в маске и еле дышавшего, и вот уже собирающего вещи для выписки. Ничто не вгоняет в тоску, как вид вроде бы бодрого пациента, вокруг которого начинают кучковаться врачи, а затем его вместе с кроватью куда-то увозят. В один день с соседних коек увезли так троих в интенсивную терапию. Страшно, когда понимаешь, что ухудшаются буквально на глазах и без каких-либо видимых причин.
Но самое страшное было в первую ночь, когда внезапно на весь ангар раздались хрипы задыхающегося человека. Помещение открытое, все слышно превосходно. Не знаю, откачали или нет, но это ощущение конца выморозило до потери пульса. Все здесь совсем всерьез.
На пятый день после Артлегии пришла врач и сказала, что анализы хорошие. Что я молодец и все сделал правильно. КТ больше не делают, все смотрят по анализам. Слышать это радостно, утром было ощущение бетонной плиты на груди. Легкие совсем забитые, теперь надо их разрабатывать. Ходить по коридорам, дышать, зато спать можно на спине, и это прекрасно. Носом пока дышать совсем не получается, реально на полвдоха. Работы будет много.
Начинаю наматывать круги по территории сектора. Круги большие. Сначала всего один. Потом два или три. После прогулки сатурация поднимается до 96-97. И это без маски. Почти счастье. В первые дни поход в туалет и обратно совершался в два-три приема.
Через десять дней врачи готовят к выписке. Долечиваться дома. На самом деле – лечиться. Ковид никуда не делся. Его за это время не вылечить. Да и не лечится это так. Организм заборет заразу как и когда сможет. На конвейере в ковидном госпитале делают главное – не дают умереть быстрой и крайне мучительной смертью. После того, как кризис миновал, и можешь вновь дышать сам – дальнейшее лечение амбулаторно. Домой везут на специальном автобусе. Это неожиданно, но очень удобно. Потому что сил нет никаких.
Таблеток выписан вагон. В организме не работает примерно ничего: легкие, желудок, кишечник, мочеполовая система – все разрушено в хлам и нужно будет восстанавливать. Хуже всего голова. Она ватная, мысли не держатся совсем. Любая умственная нагрузка даже на десять минут – дикий прилив к голове и ощущение, будто вагон разгрузил. Шутки про отупение после Ковида, совсем не шутки. И совсем несмешные.
Из дополнительных ковидных ништяков, вскрывшихся в первые дни дома - жуткая бессонница в формате: лег в 22, проснулся в 2.00. Помогает Персен, получается вновь уснуть и проспать хотя бы до привычных 5:30. Еще появились судороги, с которыми крайне тяжело справляться и онемение нижних конечностей во второй половине дня. Говорят, это следствие того, что зараза атакует центральную нервную систему и рушит какие-то связи. Как справляться с этим - пока не очень понятно. Какие будут последствия в долгую - тоже.
Болезнь продолжается и технически. Ближайший тест ПЦР, который может сказать, что я свободен выходить из дома, не ранее чем через неделю после выписки. На самом деле, этот финальный ПЦР можно сдавать неделями каждые два дня, пока он не покажет приемлемый результат. Следы Ковида в организме могут сидеть до двух месяцев. И это сам по себе крайне тоскливо.
Но главное, что вроде бы жив.