Когда речь заходит о ДИКЕ КЕТЕ, как правило, любят начинать с его пальцев, напоминающих лапы древесной лягушки (официальное медицинское название - барабанные палочки). Такие деформации, в том числе и ногтевых пластин, не являются самостоятельным заболеванием, а представляют собой довольно информативный симптом болезней сердца и легких.
Во-первых, сердце у него располагалось справа (это называют декстрокардией), а во-вторых, оно работало с трудом (в общем-то природа нездорового цвета кожи художника именно в болезни, а не в желании добавить перчика для красного словца).
Так вот, именно с этой болезнью ПОЧЕМУ-ТО связывают его 10-летнее домашнее затворничество (1930 год, ему 27 лет и он сравнительно недавно закончил обучении в Академии, по 1940, год смерти молодого художника, ему 38 лет).
Это не совсем верно. Да, Кету было довольно не просто передвигаться - мучала одышка и слабость. Но, врачи запретили ему путешествовать, а не выходить из дома (даже если этот дом построен по твоему же проекту, что весьма симптоматично ввиду его проблемы⬇️).
Кет страдал АГРОФОБИЕЙ - боязнью открытого пространства (и к чужим людям относился с опаской, что подливало масло в огонь). Именно это стало причиной его затворничества.
И именно поэтому художник считал, что нет никакой необходимости рисовать море, чтобы изобразить воду. Вместо этого просто нужно следить за его падением из крана в миску, все остальное - чистейшая сценография.
Основное наследие Кета - автопортреты. Он исследовал себя, искал мир в себе, ибо был лишен того мира, что за окном дома. Правда, ввиду его жизненного подхода, сие ограничение художника не сильно напрягало.
Нет, нет, Кет не нарцисс, но показать себя он, без сомнения, любил. Более всего это заметно на автопортрете с отцом, который художник написал за год до своей смерти в 1939 году.
Художник хочет, чтобы на него смотрели. Он весел, брови задорно вздернуты вверх, уголки губ образуют игривую улыбку, глаза широко раскрыты - нараспашку. Он вообще весь вверх, как восклицательный знак.
Отец, напротив, весь вниз - брови, усы, уголки рта. Глаза устало и скучающе смотрят вперед. Этот человек не показывает себя, но разглядывает нас. Вернее не нас, а своего сына, который заботливо, но как-то наспех, пишет портрет отца.
Пишет стоя (вверх), тогда как батюшка явно сидит на стуле (вниз). И тут вырисовыется еще одна оппозиция - ближе/дальше. Ближе, конечно, он - автор творения и главный рассказчик истории. Дальше тот, кто не по собственному желанию, но из-за большой любви к сыну, смиренно ждет окончания сеанса.
Но и это еще не все столкновения в картине. Себя Кет пишет дотошно, кропотливо, чисто - это почти фотография. Отца - наспех и грязно (стол, за которым сидит батюшка, скатерть на нем, бутылка и пара рюмок вообще только обозначены шрихами). Возможно, все дело в скуке отца - сын торопился поскорее отпустить своего родителя.
А возможно потому, что себя Кет знает как облупленного, а отца только видит. Видит абсолютно уникально, по-особенному, так, как может увидеть только он, но, все же, только видит.
Портрет написан в студии Кета, приметой которой является китайский всадник на стене - частый герой автопортретов художника. Иногда, правда, всадник исчезает, как, например, на автопортрете 1932 года. И лошадка эта, конечно, не просто так. Дело в том, что Кет означает "маленький конь" или "маленький мальчик" на нижнем фламандском диалекте.
И тут мне вновь хочется вспомнить про восклицательный знак, ибо Кет всегда вверх и всегда нараспашку. С широко раскрытыми глазами и рубашкой, подчеркнуто оголяющей область груди в районе сердца. И пальцами, как у лягушки.
И совсем не случайно здесь красно-алый цветок в бутылке - жизнь цветка прекрасна, но скоротечна. И эту короткую жизнь крепко держит в руках Кет. И жизнь эта тоже вверх, как восклицательный знак.
Молодость тоже скоротечна и цветок об этом, в том числе. А миска пустая, ибо старость познать художнику не удасться и Кет, конечно, об этом знал (в то время врожденный порок сердца, вероятнее всего это была тетрада Фалло, известная также как "синдром голубого ребенка", считался неизлечимым).
Более того, в бутылке герань - символ одиночества. Считается, что в доме, где есть этот цветок, все мужчины тяжело болеют и рано уходят в мир иной.
"Аутсайдеры - всегда заведомо
проигравшие… Они рождаются,
творят, любят и умирают не в том
месте и не в то время. Живут
словно в параллельных мирах.
И вечно не по тому адресу"
("Таланты без поклонников. Аутсайдеры в искусстве" Альфредо Аккатино).