После вечерней прогулки я решил принять ванну.
Денег на покупку ванн у меня хватало, но я никогда не использовал их, кроме той ночи в Канзасе, когда я очнулся в душевой кабине АВ. А здесь я омыл себя. Если обнаженное тело является символом твоей чистоты и невинности, то почему ты должен стесняться? Я дал себе обещание не вбрасывать слишком много льда в свой внутренний мир. Я никогда не стану святым, да и нет в этом нужды. Я достаточно умен для этого, и пороки станут куда менее заметными.
"Не становись слишком честен, не то ты перестанешь быть самим собой", — сказал как-то отец. Он никогда не говорил мне, что доверие должно быть твердым и нерушимым, что оно должно быть подчеркнуто и что я не должен любить людей, которые мне лгут. Мой отец всегда повторял, что это может стать соблазном для меня. "Когда кто-нибудь тебе лжет, скажи ему правду".
Нет никакой нужды быть честным или не быть честным, в любом случае, ты станешь тем, кем ты есть. "Взгляни на свое отражение в зеркале и признайся себе в чем-то, или, если хочешь, попробуй обманом добиться успеха, но не лги никогда".
Я никогда раньше не верил в эти слова и воспринимал их как некоторую эксцентричную чепуху, но если священник советует мне обмануть другого, то я должен верить. Я должен последовать его совету, даже если для этого мне придется предать собственного брата.
Я прошел в ванную и стал разглядывать свое отражение. На мне были джинсы и расстегнутая рубашка, открывающая большую часть моего живота. Когда я начал мыть глаза, то обнаружил, что они не в порядке и покраснели, словно я плакал и плакал слишком долго. Теперь мне нужно пойти к доктору и показаться.
По пути на кухню я остановился у двери в гостиную и прислушался. В доме было тихо. Я слышал, как тикали часы в гостиной. Так, значит, папа на кухне. Ладно.
Тут я услышал, как открылась дверь в ванную. Я навострил уши. Все было тихо, только журчали прозрачные струи воды. Моя голова была очень тяжелой и болела. Я допил напиток и, шатаясь, пошел обратно в спальню.
Когда я вошел на кухню, то обратил внимание на то, что шкаф с фарфором, за которым я всегда следил, открыт. Отец никогда бы не оставил его открытым