мемуары ангела
Я набирала высоту, отталкиваясь от воздуха упругими взмахами крыльев. Пыталась убежать от внезапно нахлынувшей надежды. А надежда, не отставала, просачивалась сквозь малейшие щелочки в броне, теплой ладошкой гладила огрубевшие рубцы, затянувшие мое сердце. Лишала сил ненавидеть, обещала так много....
Я тряхнула головой, смахивая набежавшие не то от ветра, не то от нахлынувших чувств, слезы, сложила крылья и камнем начала падать вниз в нелепом стремлении испытать всепоглощающую боль в последний раз. Мне не было страшно. Я верила, что миг, когда я соприкоснусь с землей исковерканной кучей костей, мяса и перьев, будет краток и принесет лишь облегчение...
Только вдруг, где-то на грани зрения, как вспышка озарения, мелькнул свет в знакомом и желанно-далеком окне. И тело само приняло решение за меня. Крылья, трепеща, ломаясь и защищая меня, распахнулись, тормозя страшное падение. .. Звон разбитого стекла и треск разлетающейся оконной рамы прозвучали последним реквиемом. Наконец-то благословенная темнота окутала мое сознание.
Сознание возвращалось рывками, болью, невыносимым сожалением и обидой на себя. Перед глазами стоял плотный туман. И сквозь этот туман проступало такое знакомое и такое далекое лицо... Бред. Это не может быть реальностью. Только бред. И даже руки, осторожно промывающие мои, глупостью полученные раны, воспринимались лишь как сон.
"Пора просыпаться" - подумала я, подавляя стон, рывком вставая на ноги и отталкивая руки, которые предлагали помощь.
Ночь еще не кончилась, она лишь только вступила в свои законные права. Это была моя ночь. И я принадлежала ей. Поэтому ушла. В темноту и неизвестность - зализывать раны и скулить от безысходности.
А знаешь - это больно. Оказывается не просто смириться с тем, что тебя не полюбят. И смотреть со стороны, и завидовать чужому безоблачному счастью, и мириться с тем, что никогда не узнаешь, что же это такое - счастье быть любимой.
Я сидела на крыше, вглядываясь в беспросветную чернильную мглу ночи, куталась в крылья и с каким-то затаенным мазохизмом наблюдала за его окном. Там было все до приторности ванильно и безоблачно. Настолько, что хотелось подлететь, постучать, нарушить эту гармонию. Но я терпела. Терпела и смотрела. Смотрела, наращивая еще один слой цинизма на свою броню. Чтобы уж ни один светлый лучик не достучался до моей души и измученного сердца.
Почему-то цинизм не наращивался, а те самые многострадальные крылья трепетали, готовые поднять меня ввысь, навстречу холодному ветру и облакам, за которыми прячутся звезды. Я же игнорируя зов ночного неба, упрямо продолжала свое наблюдение. Свет в окне мигнул и погас. Значит, и мне пора на очередную охоту. Унять, забить это непонятное чувство, волной поднимающееся из глубин сущности, готовое разорвать мой новый, с таким трудом выстроенный мир на хрустальные осколки и начать складывать из них какую-то совершенно невообразимую радужную мозаику.
Охота! Поймав перьями ветер, я одним плавным взмахом поднялась в небо... Но перед тем, как выбрать очередную жертву, зачем-то подлетела к уже погасшему окну и, как когда-то, прислонила ладонь к стеклу. И я совсем не ожидала, что с той стороны, из темноты, мне навстречу потянется его ладонь и поймает мое прикосновение.