Я расскажу вам грустную, но со счастливым концом, историю одного самолёта. Дабы никого не обидеть я опущу фамилии, время и место где всё это произошло. Однако скажу, что было это на рубеже века, когда импортные самолёты ещё были в диковинку и летали наши, ещё советские, и все работы по обслуживанию самолётов выполняли техники местного АТБ*.
Часть первая: Пожар.
Как там, у поэта «Ночь, улица, фонарь...» день, перрон, жара. Точнее полдень и просто настоящее палево, в тени сорок пять. Аэропорт имеющий одиннадцать стоянок, и то только шесть для больших самолётов принимает семнадцатый самолет. Самолёты стоят на всех стоянках, за стоянками, и даже на рулёжных дорожках. Все «в мыле».
На каждый самолёт, для обслуживания, должны прийти два инженера и два техника, дежурная смена АТБ по регламенту может обслуживать только два самолёта в час, а ещё в самолёте надо убрать, самолет надо заправить, слить туалеты, подать трап и хотя бы на запуск обеспечить наземным электропитанием. А на перроне только четыре стоянки с питанием переменного тока, ещё четыре с постоянным током, вне стоянки питание только от АПА**, а их всего две. Естественно на десяток стоящих за стоянками самолётов их не хватает. И трапов всего ничего да и аккумуляторы на половине из них «дохлые», всё время стоят на заряде. И ещё, службе перевозок нужно «обработать» пассажиров и доставить их на борт. Немного спасают никем не разрешённые, но и не запрещённые, велосипеды, на которых мотаются по перрону техники и инженеры. Тут своя проблема, опаздывая на выпуск техники зачастую ставят велосипеды под стойки шасси, или прислоняют к трапу, а потом, по запарке, его там забывают до отхода трапа или начала выруливания самолёта. В общем за сезон пара, тройка велосипедов попадают под колёса, иногда повреждая самолёт. Затем следуют масштабные разборки, использование велосипедов на перроне запрещают. Через насколько дней, из-за катастрофической нехватки времени на перемещение по перрону, запрет начинают потихоньку «забывать», и техники опять рассекают на велосипедах.
За третьей стоянкой начинается подготовка к вылету чартерного Ту-134А.
Самолёт ведомственный, но должны были лететь на нём обычные пассажиры, почему бы летом не подзаработать? Проблема была в том, что в условиях тотального дефицита ресурсов все силы службы аэропорта, в первую очередь, направляли на обслуживание рейсовых самолётов. Тут уж всё зависело от «пробивной» способности представителя авиакомпании в аэропорту. Подогнали трап, заправщик, но АПА все заняты, и в ближайшее время наземного электропитания не предвиделось. Проконтролировав заправку, бортинженер решил запускать ВСУ*** от аккумуляторов. Послышался характерный звук раскручивающейся турбины, прошла минута, но запуска не произошло. Инженер сразу же начал повторный запуск, а на улице жара, двигатель старенький, и второй раз неудача, тут бы «на холодную», без топлива, прокрутить турбину, выгнать остатки керосина, от предыдущих запусков, но аккумуляторы при этом очень быстро «садятся» и бортинженер начинает третий запуск, на этот раз удачный. Довольный он выходит на перрон, свою работу, перед взлётом, он сделал. Трап стоит, в самолёте убрали, его заправили, ВСУ работает, он молодец на такой жаре подготовил самолёт, без наземного электропитания, да ещё для компании сэкономил на этом кучу денег. Можно спокойно постоять на перроне, ожидая посадки пассажиров, пообщаться с техниками, потом ведь придётся несколько часов провести в неудобном, приставном кресле, в проходе в штурманскую кабину. А это время керосин от неудачных запусков, оставшийся в двигателе, проникает в подкапотное пространство и там воспламеняется. Языки пламени начинают «лизать» киль самолёта.
Когда я после института пришёл работать на перрон один мой, ещё со школы знакомый, увидев, как я торопясь куда-то побежал, остановил меня и сказал: «Витя! По перрону ты должен перемещаться авиационно-техническим шагом то есть не торопясь и с достоинством, бежать нужно только если на перроне горит самолёт с людьми».
Техник по самолёту смотрит на огонь, потом на инженера, потом говорит ему: «У тебя хвост горит»! Бортинженер воспринимает это как шутку, усмехается, но всё-таки поворачивается к самолёту. На несколько секунд возникает прямо таки «ревизорская» картина все оторопело смотрят на происходящее. Потом в воздухе буквально что-то «щелкает» и ситуация начинает стремительно развиваться. Инженер бросается в кабину самолёта, техники к огнетушителю на ближайшей стоянке, кто-то орёт в рацию, на частоте пожарных: «Пожар на самолёте»! От «пожарки», на ходу одевая защитные костюмы, к пожарной машине бегут пожарные. Меньше чем через минуту ВСУ выключается, слышен «выбег» турбины, с некоторым интервалом, раздаются три громких хлопка, это бортинженер добежал до кабины и «врубил» все три очереди в ВСУ то есть разрядил три баллона с фреоном в подкапотное пространство. Хвостовую часть затягивает туманом. Огромный «Ураган», бывший носитель ракет средней дальности, с двенадцати тонной цистерной, описав дугу, благо до стоянки около сотни метров, останавливается позади самолёта. Техники подкатывают огнетушитель, оказывающийся совершенно бесполезным, с земли, до источника огня, струёй углекислоты не достать, подходящей аэродромной стремянки рядом с самолётом нет, да и втащить на неё столитровый огнетушитель нереально. Впрочем всё уже почти не имело значения, пожар практически уже закончился. Открытого огня не было, а от самолёта шёл только небольшой белый дым, то ли выходили остатки фреона, то ли вытлевал не сгоревший керосин. Встроенная система пожаротушения самолёта сработала на ура. Бравые пожарные, на всякий случай, а может быть, что бы не зря ездить, из пенной пушки, как следует залили хвост самолёта.
Всё. Почти обошлось. Не повезло конечно пассажирам и экипажу, одним сидеть в гостинице, в ожидании замены самолёта, другим отписывать кучу бумаг, вместо того, чтобы-бы лететь домой, да и расследование происшествия ещё неизвестно чем закончится. Хотя ещё как сказать, пожар мог начаться, когда все были-бы на борту и закончиться не так благополучно. И для дежурной смены это головная боль, самолёт блокирует половину стоянок, его нужно будет, после составления соответствующих протоколов, отбуксировать на дальнюю стоянку, где борт будет дожидаться замены баллонов системы пожаротушения и заключения специальной комиссии о возможности перегона на базу, слить керосин, а это вызывать специальную машину, на которой наверняка ещё нет аккумулятора. Потом уже примут окончательное решение какой ремонт нужен для дальнейшей эксплуатации.
Но оказалось, что это только начало истории. Цепь случайностей, грубейшее нарушение правил безопасности на перроне неразумные действия водителя пожарной машины едва не привели к настоящей трагедии. Началось всё конечно с отсутствия наземного электропитания, неудачных запусков, забытых водителем пожарной машины очках, солнце перевалившее зенит и оказавшееся с носовой стороны самолёта, и то чего вообще не должно было произойти: на перроне, возле «сгоревшего» самолёта, начали собираться зеваки. Ну руководство АТБ, служба авиационной безопасности, кто-то из замов генерального, это понятно, но там собрались все кому не лень. Грузчики, сотрудники службы перевозок, охранники, заправщики, наряд милиции, которому вообще нечего делать на перроне, пока его не вызвали, и не имеющего к этому происшествию никакого отношения. Короче два десятка человек толпились возле самолёта, пока принимали решение, связывались с владельцем воздушного судна. Вызвали аэродромный тягач для эвакуации самолёта, у это был старенький КрАЗ, с бетонными блоками в кузове, для увеличения сцепления с бетоном перрона. Дали команду убрать пожарную машину, мешавшую проехать тягачу, да и необходимости в ней уже не было. И тут произошло логическое завершение всей цепи ошибок и нарушений. Крыло на Ту-134 достаточно тонкое ещё сзади, против солнца, стоящие на перроне люди, забытые очки, и желание водителя понтануться, лихо развернувшись через свободную стоянку. Водитель взял немного левее, чтобы не наехать на людей, и не увидел край крыла.
Почти сорокатонный «Ураган» со всего маху въехал в самолёт. Удар пришёлся в элерон****, он хоть и разрушился, но смягчил удар и топливные баки не повредились, керосин не потёк и самолёт не загорелся. Водителю тоже повезло пластиковую кабину могло просто срезать, его прикрыл лафет пенной пушки установленной впереди.
Вот теперь полный финиш! И главное никто толком не знает что делать. Когда на территории предприятия сталкиваются машины, то всё равно вызывают ДПС, а теперь кого вызывать? В порту полный коллапс, половина стоянок заблокирована самолётом и пожарной машиной, самолёты заруливают на стоянки с другой стороны, потом их приходиться выталкивать оттуда тягачом. И так были проблемы, а теперь совсем стало весело.
Однако к месту ДТП, или как его там, продолжает прибывать народ, пришли даже девочки из бухгалтерии, впечатление было, что собралось пол аэропорта. Наконец, часа через четыре, обе машины решили убрать с перрона МАЗ отправился на своё место возле пожарной части, самолёт отбуксировали на дальнюю стоянку. Пассажиров и экипаж в конце концов отправили домой другим рейсом. У аэропорта появилась ещё одна «головная боль» ведь это его служба разбила самолет. В порт зачастили всякие комиссии, начались разбирательства, кто виноват, что делать с самолётом, и кто все это оплатит. Водитель вскоре уволился, а самолёт «поселился» на дальней стоянке.
* Авиационно техническая база.
** Аэродромный подвижной электроагрегат АПА-5Д смонтирован в специальном кузове на шасси автомобиля Урал-4320. Позволяет осуществлять наземное электропитание самолёта и запуск авиационных двигателей, с электрическим стартером.
*** Вспомогательная силовая установка, используется, обычно на земле, для бортового электропитания, кондиционирования и запуска основных двигателей.
**** Аэродинамические органы управления, симметрично расположенные на задней кромке консолей крыла самолётов, элероны предназначены для управления углом крена самолёта.
Продолжение следует ещё три части: "Террористы", "Обратный удар" и "Счастливый конец. В "сыром" виде "Обратный удар" размещён на странице сайта (сайт в данный момент в разработке, но почитать можно).
В Седой