-Я не выдержу ещё один такой день!
Слишком сложно, когда на тебя смотрят тридцать пар одинаковых фиолетовых глаз, невозможно и взглянуть на эти не по возрасту тонкие пальцы, слушать приятные мелодичные голоса!
Когда они были в утробах их матерей, в моде были "нежные пастельные оттенки, аристократическая бедность, вздёрнутый кверху нос и втянутые чуть заострённые к кончикам уши".
А перед собой Жанна Валерьевна видела одинаковых детей, которые сравнивают между собой оттенки розовых или персиковых цветов их волос! Они даже роста одинакового!...
Она издала полукрик-полустон. Наконец она была дома. Бросив сумку на пол, обессиленно рухнула на диван.
Муся, только что сладко спавшая на свежевыглаженном белье, сладко потянулась, запрыгнула на диван и, замурлыкав, принялась тереться о её лицо. Во рту - привкус шерсти. Точнее, не так. "Ощутите лёгкие прикосновение лепестков лаванды к вашим губам! Эта шерсть гипоалергенна и наполняет ваши вещи ароматом цветочного поля в тихой французской провинции!.." Да, Муся тоже была ГМО. И у неё тоже была розовая шерсть!
Отплёвываясь, Жанна спихнула назойливую кошку на пол. Кажется, ещё несколько дней, и она станет ненавидеть розовый.
Когда она была ещё ребёнком, все учёные твердили: "Гены - это только для блага человека. Мы будем исправлять лишь мутации, чтобы все дети рождались здоровыми!"
И им верили. Потом, как-то незаметно, потихоньку, каждой паре начали предлагать сделать их будущего ребёнка более сильным, более выносливым, более умным, чем другие.
Ораторы с трибун вещали одно, но посмотришь на их детей - а это те самые сильные, выносливые и умные. И не удивляешься.
А внешность была лишь вопросом времени. И вот, наконец, она, 45-летняя заслуженная учительница начальных классов средней школы должна терпеть у себя на уроке этих розоволосых одинаковых детей с одинаковыми мыслями в одинаковых головах. Да их разве назовёшь умными?
Один вот заявил: "аппликации нам в жизни никогда не пригодятся" и отказался их делать. И она смотрит, стал одеваться, собираться куда-то. Она ему говорит: "ты куда пошёл без родителей, тебе 7 лет!". А он выдаёт: "Вы, Жанна Валерьевна, слишком узко мыслите, что за эйджизм! Я, может, и маленький, а у меня кружок по высшей математике в три, я в нём с детского сада занимаюсь, а мне ещё пообедать надо!". И так значительно поднял палец кверху, мол вот, мне эти ваши аппликации не нужны и я горжусь этим!
И как все сразу заголосили, заголосили.... Смотрит, а они тоже! За ним!... И у всех кружки, и всем покушать, там ещё дорога, а вечером и уроки делать...
Жанна Валерьевна задумалась. Несмотря на то, что к горлу подступала тошнота при воспоминаниях о розовом цвете, она больше не детей боялась, а их родителей...
Она вспомнила своё детство. Вот если бы её заставляли после школы идти куда-то ещё, что-то делать, а потом ещё и домашка , она бы взвыла от тоски. А эти ничего, держатся вроде. Но разве это жизнь?
Разве это жизнь, когда ты наизусть цитируешь классиков? Когда нет смысла задавать вопросы, почему небо голубое и трава зелёная, ведь ты это уже знаешь? Всё знаешь!
Жанна Валерьевна встала, резко заходила по комнате и шептала что-то про себя. Ходила она так до вечера, а потом легла спать, раньше, чем обычно. И всю ночь ей снились розоволосые ученики...
