Николай Иванович Ежов сделал великолепную карьеру, заняв высокий пост в советском государстве. Но в этом же государстве нельзя было расслабляться. Партия – одна, а кандидатов на высокие должности – много. Шла постоянная борьба за власть. Во времена Сталина, Хрущева и позже тоже.
Да, Ежов был далеко не ангелом, как и Берия, который занял впоследствии его место. Но всё равно как-то странно. Работает человек, работает. Потом против него возбуждают дело. Расстрел. И всё. Так закончили многие в Советском Союзе.
Не только люди, занимавшие высокие посты, но и их родственники. У некоторых была своя судьба.
Например, Евгения Хаютина – супруга Ежова - выпила большую дозу лекарств. Правда, нужно заметить, что она в это время находилась в учреждении, где лечили людей с психическими расстройствами. Но это, в данном случае, дела не меняет.
Историк Борис Соколов называет обстоятельства ухода из жизни Хаютиной странными. И с ним согласны многие другие.
Особое внимание уделяется статуэтке, которую Ежов прислал Хаютиной в самом конце её жизни.
Падение наркома
История снятия с должности, ареста и расстрела Николая Ежова довольно банальная. Но стоит её вспомнить, чтобы понять, что к чему.
В августе 1938 года заместителем Ежова был назначен Лаврентий Павлович Берия. С этого всё началось. А потом, как пишет Игорь Симбирцев в «Спецслужбах первых лет СССР», появился донос. Подготовили его не в Москве. Пришла бумага из Ивановской области. Автором был начальник управления НКВД этого региона Виктор Журавлев.
Вполне возможно, что этому руководителю подразделения органов внутренних дел подсказали, что и как нужно написать. Может быть, Журавлев был честным «опером», и действительно ситуация сложилась такая, что он не мог не донести на Ежова.
Симбирцев пишет, что речь шла о бездействии наркома. Якобы Николай Иванович не обращал внимания на сигналы Журавлева о том, что некоторые высокопоставленные лица занимаются антисоветской деятельностью.
Любопытно, что итоговое обвинение Ежову заключалось не в этом. Его признали виновным в заговоре против СССР. В «команду» включили Хаютину и писателя Бабеля, с которым у жены Ежова якобы был роман.
Дела сердечные
Скорее всего, роман был. Я слышала и версию о том, что Хаютина даже нравилась Иосифу Виссарионовичу Сталину. И сама она о вожде народов отзывалась трепетно.
Евгения Хаютина якобы писала Ежову, выражала сожаление, что не может хоть 5 минут поговорить с «этим дорогим мне до глубины души человеком». «Мне» - это Хаютиной.
Сталин, как говорят, ни на одно письмо жены Ежова не ответил. А было их несколько.
Иосифа Виссарионовича можно понять. На Ежова он уже ставку не делал. А Хаютина и вовсе была в лечебнице для психиатрических. Ситуация шла к своему финалу.
Потихоньку стали арестовывать подруг Хаютиной. В частности, за решетку попала Зинаида Гликина, которая за Евгенией Соломоновной ухаживала.
Ежов еще мог узнавать «секретную информацию», оставаться в курсе событий. Когда дела стали совсем плохи, то он отправил супруге статуэтку.
Подарок со смыслом
Евгения Хаютина в один из дней, незадолго до своего ухода, получила от Николая Ежова статуэтку в форме гнома.
На чей рост был намек – я не хочу об этом размышлять. Василий Придеин в «Азбуке вождей» пишет, что, вероятно Евгения Соломоновна и Николай Иванович заранее договорились, что статуэтка будет условным знаком.
И вот Хаютина её получила: фрукты, лекарства и гнома. Медикаменты, кстати, она использовала именно для того, чтобы уйти из жизни.
Ежов прекрасно понимал, какая ситуация сложилась. Ведь он сам участвовал в аналогичных делах – арестовывал и расстреливал других. Если не сам лично, то отдавал приказы об этом. Поэтому Николай Иванович быстро сориентировался. Хаютину бы, в любом случае, убили. А так – вроде и сама. Может быть, легче. Для меня это спорный вопрос, которого я, с вашего позволения, касаться не буду.
Самого Николая Ежова и упомянутого писателя Бабеля расстреляли в 1940-м году. За подготовку государственного переворота. Можно говорить, что началась новая тяжелая эпоха. Предпоследний «пласт» в правлении Сталина.