Наши дни
Она так давно не видела моря! И сейчас, лежа в шезлонге, наслаждалась его запахом, синими барашками облаков и золотым песочком, осыпающимся под ногами. Горячий песок—это хорошо для суставов. Глядишь, и болеть меньше будут. Вот, что ни говори, а надо было прилететь в эту Турцию. Пусть и в пандемию. Но зато как же здесь хорошо!
Шум прибоя убаюкивал. Клара закрыла глаза, и воспоминания унесли ее в безбрежную даль, где остались ее юность и молодость.
Начало восьмидесятых
Косые струи дождя нещадно хлестали по мокрым, почерневшим от влаги стволам деревьев, срывали бледные цветы с поникших кустов можжевельника и, яростно шумя, уходили в черную вязкую землю, жадно впитывающую дар небес.
Но Клару только радовала благодатная пелена, хотя платье ее совсем промокло и противный озноб, кажется, пробрался самому сердцу.
Примостившись под огромной лиственницей, она отдыхала от своего безумного бега по тайге, стараясь отжать подол. «Красивое было платье, богатое …», — равнодушно подумала Клара. Ее больше беспокоила нога, которая распухла. С такой ногой далеко не уйдешь.
А уйти как можно дальше ох как было нужно! Вон, как только хватились ее, так вокруг села мотоциклы ездили –искали. Если бы не спряталась в балке, то пропала. Не простил бы ей отец самовольства, сослал бы на дальнюю делянку. А жених так и вовсе бы...
В дальнем сибирском селе свои законы. Вот приглянулась ты местному вдовцу-богатею, так радуйся. И если отец прикажет тебе выйти за «уважаемого человека», который первую свою жену извел, то должна подчиниться. И неважно, что ты даже видеть его сальную рожу не можешь, что в свои восемнадцать и не жила еще. Как решил отец – так и будет. А мать, суровая, всегда в темном платке, только и прошелестит сквозь сомкнутые губы: «Стерпится—слюбится».
Что оставалось делать? Бежать. Бежать с собственной свадьбы, прямо перед венчанием.
Она все продумала заранее и даже паспорт спрятала на себе. И денег немного из шкатулки, что стояла под божницей. Только переодеться не успела. Ну и так спасибо, что удалось улизнуть. Только искать ее будут, рано радоваться. А значит, надо идти.
Темнело. Вздохнув, она с усилием поднялась и, прихрамывая, побрела к дороге, хотя и побаивалась выходить из леса. Но… дождь. Может, и обойдется.
Узкая бетонка среди стены непроходимой тайги, вела в поселок и дальше в военную часть. «Километров двадцать еще идти, — прикинула она, со страхом прислушиваясь к ночным шорохам и вздохам.—Лишь бы Хозяина тайги не встретить…».
Через час она поняла, что ноги ее не слушаются, а деревья вдруг стали странно покачиваться, будто налетел ураган. Белая луна мертвенно освещала бесконечную бетонную полосу, и Кларе стало даже весело, оттого, что деревья словно пьяные.
Она почти не видела приближающиеся сзади огни, а просто стояла, не понимая, где находится, и зачем. Но армейский «ГАЗик» резко остановился и оттуда выскочил кто-то высокий и сильный. От него приятно пахло одеколоном, кажется, «Шипр». А что было после, она и не помнила.
Солнышко ласково гладило ее щеку сквозь неплотно задернутую занавеску.
С трудом повернув голову, Клара огляделась. Узкая комната с двумя кроватями, шаткий столик, шкафчик с продуктами…Откинув серое байковое одеяло, она вздрогнула. На ней была чужая тельняшка. Значит, кто-то ее раздел и уложил в эту кровать? Но кто? Она ничего не помнила.
И тут в комнату буквально влетел молодой военный. Офицер. Чернявый, как смоль. У него было совсем молодое лицо и узкие, почти юношеские усики. В карих глазах пряталась усмешка и… любопытство.
— Ну что, привидение, очухалась? – Весело спросил он.
— А почему привидение? – пробормотала она, нервно теребя косу.
— Водитель мой тебя увидел и чуть с обочины не съехал. «Привидение, —кричит». А ты, и правда, стоишь в своем белом платье, и луна так светит. Впору испугаться. Но я пуганый уже, в чертовщину не верю. Тормознули, вижу — девчонка. Не в себе уже, пылает. Ну подбежал к тебе, схватил на руки, а ты уже и сознание потеряла. Привез тебя сюда. Начмед наш приходил, укол тебе делал.
—Мне уже получше, — слабо улыбнулась Клара. –Где мое платье? Я сейчас оденусь и пойду…
—Нет уж! –По-военному рыкнул спаситель. – Нельзя тебе еще, здесь побудешь. А платье твое на тряпки только.
Увидев, что она готова расплакаться, он мягко добавил:
—Ты не бойся, я в соседней комнате у друга ночевал. А что переодел тебя из мокрого, так надо было. Что я, баб не видел? Вот поправишься и уедешь. Только по общежитию не ходи, чтобы не видели тебя, а то кривотолки пойдут. Я и так тебя секретно протащил…
Скажи, почему ты была на этой дороге? Что с тобой случилось? Расскажи, не бойся. Вместе же легче…Кстати, меня Виктором зовут.
И Клара рассказала. Все-все. А после горько расплакалась. Ей было хорошо плакать под сочувственным взглядом этого, почти незнакомого ей человека, смотреть в его доброе, открытое лицо.
Вечером он принес ей платье в синий горошек, купленное в военторге. Немного великоватое, но все равно красивое. Клара сразу же надела его и покрутилась перед Виктором. И, увидев в его глазах восхищение, радостно вспыхнула. Она знала, что красива, не зря же «уважаемый человек» польстился на ее светлую, в руку толщиной косу, синие глаза, пышный, распирающий любую кофточку, бюст. А от парней с шестнадцати лет и вовсе отбою не было. Но ей, привыкшей к восхищению, как ни странно, остававшейся скромной девушкой, почему-то было особенно радостно от нежного и какого-то родственного отношения его к ней. Боевой офицер, недавно из Афганистана, и тут тоже смущается, как мальчишка.
Но Клара знала, что нельзя. На стене висела фотография, где Виктор с женой и двумя сыновьями. Маленькими еще совсем. Нельзя даже намеком показать, что он ей нравится. И он ведет себя, как товарищ, хотя видно, что по сердцу она ему пришлась.
Но держаться становилось все труднее –искры так и летали между ними, и Клара, ругая себя, и понимая, что надо уходить, все никак не могла решиться.
Судьба решила все сама. На шестой день, когда Виктор как раз был на дежурстве, в комнату по-хозяйски вошла молодая женщина с огромным чемоданом. За ней семенили два маленьких мальчика. Худая и очень высокая – та, что была на фотографии.
—Что?!Что ты здесь делаешь? –Женщина с изумлением смотрела на нее и лицо ее быстро открывалось красными пятнами. – Что ты делаешь в нашей комнате?
—Я – временно. – Пискнула Клара и сама поняла нелепость ответа. А как еще объяснишь, почему ты тут живешь и что подобрали тебя на дороге в полуобморочном состоянии?
Больше она ничего не стала объяснять. Просто взяла документы, обула шлепки и молча вышла из этого дома. А вслед ей все еще неслись проклятия и угрозы.
«Пострадает Витя из-за меня, жалко…», — думала она, голосуя катившему к поселку «ГАЗику». Сердце ее разрывалось от того, что больше не увидит Витю. Страшное это слово –«ни-ко-гда» .
—О, привидение! – Воскликнул солдатик за рулем. – Напугала ты меня тогда… Очухалась уже? Добрый наш капитан, никого не бросит. В Афгане, говорят, товарища на себе вынес из-под обстрела. Мужик, в общем.
Клара понимала, что нужно как можно быстрее убраться из этих мест. И подальше. Может, в Белоруссию? Витя говорил, что родом из Минска. Денег добраться должно хватить. Ну, Минск так Минск!
Наши дни
—А ты, смотрю, совсем заснула. – Вернувшийся с массажа муж оборвал ее воспоминания. — Вредно в нашем возрасте столько на солнце.
Лучше в море иди искупайся.
Волны приняли ее и мягко закачали, обдавая солеными брызгами.
Минск встретил неласково. Долго мыкалась, пока устроилась. Где только не жила, с кем только судьба не сводила. Как поступила в пед, полегче стало. Общежитие дали, стипендию… Соседки по комнате деревенщиной звали, смеялись с ее сибирского говора. Ну а сами тоже на трасянке своей мэкали. Училась хорошо и по распределению первой почти шла, что позволило остаться в городе. Да только мало работала по специальности.
Девяностые как раз начались, почти не платили. Но той скромной девочки уже не было – пообтерлась, локтями научилась толкаться. И косу свою состригла, дура, начес модный сделала –«макаронку». Юбочку кожаную носила, в ушах кольца пластмассовые и макияж боевой. Не удивительно, что бандит в нее влюбился. И не из простых, все к ногам ее бросил. Шуб было штук десять, ела-пила в ресторанах, про общественный транспорт забыла. Парней всегда хватало, с одним чуть до ЗАГСа, не дошла. Но но Серый был не всем им чета. Мужик!
Недолго счастье длилось – через два года убили Серого прямо в машине, квартал до дома не доехал.
Нырнув поглубже, она с удивлением поняла, что уже почти не помнит лица Серого. Зато настойчиво встает в памяти лицо того Виктора. Не капитана уже, а просто мужчины…
Середина девяностых
Она не мечтала об этой работе. Но когда жрать нечего, то согласишься на любую. Можно было бы сиделкой, но заработок не тот. А тут и жилье, и еда, и клиенты вменяемые. Германия все-таки, хотя всякое бывает – уродов везде хватает. А так обычные дальнобои, скучающие по женской ласке. И отель чистенький, прямо при дороге. Их двое здесь – она и Юлька из Украины, хотя обычно клиенты зовут таких, как они, «Наташами».
В тот день ее предупредили, что к ней идет клиент.
—Только он русский! – заговорщически прошипел в трубку портье. – Они нищие все и жадные. На час тебя заказал. Ты там осторожно с ним, хорошо?
—Ничего, я сама русская, — улыбнулась Клара. И подумала, что соотечественников в клиентах у нее еще не было.
В дверь постучали.
—Войдите, — мелодично пропела Клара по-немецки, сидя в своем красном пеньюаре. И обомлела, увидев незнакомца.
Это был Виктор. Седой, погрузневший, но все еще с былой военной выправкой. И лицо уже не то, открытое, а хмурое, с резкими морщинами в уголках рта.
—Ты? Здесь? Невеста? – Изумленно сказал он, вглядываясь в Клару и словно не веря своим глазам.
— Я… — прошептала она и, волнуясь, хотела закрутить, как когда-то в юности, давно несуществующую косу.
Узнал же! Через столько лет! Стыдно-то как!
Он шагнул в комнату и присел, не раздеваясь, на кровать:
—Кларка, я же столько лет тебя… Куда ты
исчезла, зачем ушла?
—Жена твоя приехала, – жестко сказала Клара. – Кто я была такая?
— Прости… — Я не успел тебе сказать, что…
—И я не успела, — она больше не могла выносить этот бессмысленный разговор. – Ладно, делай то, зачем пришел. Чего теперь вспоминать. Неустойку сама заплачу.
— Не могу, – прошептал он. – Столько лет тебя видел во снах, мечтал, что когда-нибудь встречу. Но только не так!
И тут их словно бросило друг к другу. «Да гори все синим пламенем!» — лихорадочно думала Клара. Это был Виктор! Ее Виктор – тот, кого она на самом деле любила когда-то. А остальное все… чепуха.
Она напрочь забыла про предохранение, а может, и сама не желала этого. Ведь это была лучшая ночь в ее жизни!
Утром, они молча попрощались, зная, что больше никогда не увидят друг друга. Виктор по-прежнему был женат, еще и дочь за это время успел родить. Но и это не имело никакого значения, ведь каждый уносил в себе частичку этой ночи.
Уходя, он обернулся:
—А может…
—Не может. – Твердо сказала Клара.
И здесь она была честна.
Но она не знала, что из этой странной встречи уносит нечто большее. Новую жизнь. Контракт как раз заканчивался, поэтому она с чистой совестью закончила раз и навсегда свою «трудовую деятельность» и уехала домой. Не нужны ей больше были ТАКИЕ деньги.
Наше время
Выйдя из моря, Клара с неудовольствием оглядела себя: располнела, уже и открытый купальник не надеть. А раньше фигурка была точеной.
В Минске, когда поняла, что беременна, спешно нашла «отца» будущему ребенку. С ее-то данными и опытом… И не прогадала: муж из Константина получился хороший, со временем появился свой бизнес, благо помогло хорошее знание немецкого. А уж дочку как любит!
И у Клары тоже есть свой бизнес – небольшой салон красоты. Сначала сама работала, а потом расширилась, девочек наняла. Ну ей-то по пенсионерскому званию уже вообще отдыхать можно. А не хочется. Если бы еще не болячки…
— Мама, пошли уже, сгоришь. – изящная девушка со смоляными кудрями, заботливо прикрыла ее полотенцем.
—И то правда, Кларик, — поддержал ее муж. – Надоело уже на этом пляже.
Собираясь, Клара заметила двоих, осторожно пробиравшихся мимо них к морю. Женщина – полная, одышливая, опиралась на руку такого же тучного, совсем уже пожилого мужа. Но что-то в мужчине показалось знакомым, и она вгляделась повнимательнее.
Да, это был Виктор! Столько лет, а она его узнала.
Словно повинуясь ее взгляду, он повернул голову и застыл.
С минуту они смотрели друг на друга. Но, не сговариваясь, отвернулись и пошли в разные стороны.
—Мама, кто это был?— Спросила дочь.
—Так, давний знакомый, — сказала Клара, спеша вслед за своей семьей…
Елена Шумарова
Почему женщины годами живут с мужчинами, которые их оскорбляют
Говорю, что беременна. Мой тест пока не прошел ни один мужчина
Попала к мужу в закрытый аккаунт. Узнала много нового
Почему в «треугольнике» мне больше жаль «разлучницу», чем законную супругу
Голая правда про зрелую чувственность… Что меняется в женщине после 40-50
Папа, вычеркни приемного сына из завещания, это нечестно — потребовали дочери
Бросила жениха, институт и светскую жизнь. Молодая монахиня. Откровенный разговор
21 год в американской психушке, а потом еще 30 в доме для престарелых. Cудьба русской примы-балерины