Продолжаю публиковать главы из автобиографической повести - название в заголовке (так и хочется ввернуть "по вашим просьбам", но сдержусь!).
Июнь1987. Его не допустили до сессии, но, кажется, что ему на это наплевать.
- У меня для тебя сюрприз, - говорит он при встрече и предлагает покурить в скверике вблизи его института. Пока он раскуривает сигарету, я гадаю, что это может быть за сюрприз. Разве что его наконец-то выгнали из дома, и теперь он сможет жить со мной на Пражской, в «новенькой, блестящей» общаге - «точке» в 16 этажей.
- Мне повестка пришла, - продолжает он, стряхивая пепел на белые кеды. - Отец решил не «отмазывать». Служить Родине — священный долг и все такое. На самом деле, это — всего лишь один из элементов его воспитательной системы. Ты будешь меня ждать? Хотя...за два года многое может измениться.
Окончания монолога я уже не слышу. Если бы в этот момент небу вдруг вздумалось лечь на землю, я бы подсуетилась, чтобы оказаться в эпицентре.
- Когда? - выдавливаю из себя, понимая, что, когда бы это ни случилось, переиграть уже невозможно: я останусь здесь одна. Практически сумасшедшая!
- Скоро, - отвечает он, и я понимаю, что он не хочет называть дату, потому что знает, что я могу сигануть с крыши. Без разницы — с какой.
Такое в нашей общаге уже было. И администрация закрыла выход на крышу на «семь замков», будто бы для того, чтобы откуда-то выброситься, не достаточно окна. А окна в нашей общаге были широкие — шагай — не хочу! В истерии, что он может уйти и не попрощаться, я не давала ему дышать. Моталась за ним везде и всюду, как приклеенная.
- Я же не на войну ухожу, - ворчал он. - Прекрати меня опекать!
Все верно. Миротворческие молодежные миссии в Осетии, Приднестровье, Абхазии, Грузии под его руководством будут намного позже. А в тот момент "прекратить опекать" — означало «проморгать дату отъезда». Накануне отправки он снял с рюкзака и подарил мне значок «МЭИ*86». На память. Я нацепила его на свою сумку, понимая, что для надежности его стоит к ней пришить.
После занятий мы с Ленкой стояли на платформе метро Площадь Революции, я лила крокодильи слезы, и вдруг какой-то чересчур энергичный мужчина оттолкнул меня в сторону, волоча за собой огромный чемодан, и «МЭИ*86» полетел прямо на рельсы! Еще секунда — и я легла бы рядом! Но Ленка метнулась к служебной будке, и буквально за несколько секунд до появления электрички женщина-контролер специальными щипцами на длинной ручке подняла с рельсов приземлившийся значок!
Ночь мы с подругой провели на Арбате: тусили и ели мороженое.
- Может, это и хорошо, что он ушел, - успокаивала меня Ленка. - Теперь ты сможешь нормально учиться. Главное — сосредоточиться на какой-то конкретной цели.
Я не хотела там учиться. С огромным удовольствием я, будучи заместителем председателя редколлегии с веселой фамилией Петухов, рисовала институтские стенгазеты, писала фельетоны, памфлеты, ироничные очерки «на злобу дня», но с большой неохотой — конспекты. Все, что вызывало у меня скуку, я делала с большой неохотой. Без какого-либо усердия.
«Мещанские пережитки» диктовали мне свои условия: плевать на систему, быть легкокрылой, красивой, дерзкой, любить и быть любимой. Отныне, присно и...вопреки.