Пристрастия бывают разные...
«Пьянству бой!» В советское время был такой лозунг.
И ведь бились-боролись. Пропесочивали в коллективе, по месту жительства, участковые домой приходили, беседовали..
Все как в фильме «Афоня».
А еще в дневное время дружинники проверяли, почему человек не на работе. Выходной у него, отпуск или дела. А может он тунеядец? Длительно неработающий. Таких привлекали. И тоже песочили, беседовали, капали на мозг. Единицы были несознательными элементами, не работали и сидели на шее у родни.
Все изменилось, увы, не хватает такого вот попечения.
Папа мой гораздо позже спился, кончилось советское время, в которое он был известен в городе и ездил "на коне". Понемногу спивался, с друзьями. И вот уже руль не нужен, и машина не держит. Забрали права у пьяного.
И покатился, работы лишился.
Не было стопа в питье.
У сестры моей нет стопа в питье. Пошла в разнос, гулять так гулять. Уже и на работу положила, и увольнение по статье не останавливает. Главное приключения пьяные, мужик под боком, которому смешно, как она быстро контроль теряет, а за дочерью сестра присмотрит, - я.
Очень удобно. Ей. А мне надоело.
Что с этим делать есть план, но он как большой слон.. Пока кручусь вокруг, никак подступиться не могу...
У меня с алкоголем нет дружбы. Я не пьющая, я жрущая. На любой тусовке, вечеринке буду интересоваться – что есть поесть.
Это мамины гены аукаются. У нее было голодное детство, как и у бабушки. Сиротками были, не до жиру. Мама моя стала сиротой в 6 лет. Отец женился на другой, маму воспитывали старшие братья и сестры. Не бросали, заботились и баловали младшенькую. Только вот страх голода у нее на всю жизнь остался. Она создавала запасы еды и постельного белья, трикотажа мне на вырост. Не хомячьи, хотя будь ее воля и деньги – развернулась бы. Сейчас это подушкой безопасности называют. И кушала
мама всегда хорошо, останавливалась, когда уже невмоготу, сладкое обожала, булочки всякие. Заедала стрессы, по-модному.
Не было стопа в еде.
А мое пристрастие – спасать.
Это неблагодарно и неизлечимо. Вот и сейчас, раздумываю, но ведь знаю себя. Иначе нельзя. Нельзя бросить беспомощных детей, нельзя не помочь.
Причем ведь останавливаю себя, раздумываю, тяну время. Слушаю себя.
Если понимаю – некому, надо мне влезать, то иду, забираю племянницу к себе, балую, развлекаю, забочусь, уроки помогаю делать. Так в прошлом году она у меня несколько месяцев жила.
Или еду к подруге, вызываю врача, смотрю, что капают. Разговариваю, слушаю, обсуждаем проблемную ситуацию.
В ущерб себе, своему времени, своей личной жизни.
Влезаю, правлю, что-то меняю, молюсь за них.
Человеку чуть легче, когда выговорится, проще выбраться из ямы.
Нет стопа в помощи обездоленным...
А надо ли помогать??? Точно ли ноша по силе идущему?
Смогут они сами выбраться? Есть ли предел беспомощности?