Когда дочь дала добро на публикацию её пубертатных приключений, я сначала обрадовалась, но быстро поняла, что не всё могу выложить в публичное пространство соцсетей.
Есть три способа защиты психики в тяжёлый момент, когда невозможно справиться: бей, беги или замри. Хорошо, когда в арсенале человек использует все три способа, реагируя гибко, но увы, это был не мой вариант, чаще всего я реагировала на тяжёлое третьим способом, т.е. замри. Так и жили, дочь вела чудесную подростковую жизнь, а я замирала, ну на сколько хватало дыхания.
Сразу скажу, история не быстрая, многосерийная, запаситесь, кому терпением, кому валерьянкой, кому бокалом вина.
Дочь задержалась с прогулки, позвонила на сотовый телефон и тут же начала оправдываться:
-Мам, я в травмопункте, но ты не переживай, со мной всё нормально. Нет, ты сюда не приходи, я с мамой К. и он тоже здесь, ему сейчас отчим раны обрабатывает, он у него врач. Ну я ещё немного задержусь и приду. Не беспокойся, они меня до дома проводят.
Как вы понимаете, моё замирание буквально приковало меня к стулу или на чём я там сидела, не помню.
Осталось ждать прихода дочери домой.
На тот момент ей было 14, она познакомилась во дворе с очень симпатичным мальчиком из соседней школы. Они приходили к нам домой, очень вежливый и приятный парень, мне понравился, назовём его К.
Дочь с восторгом рассказывала про его друзей-одноклассников, что легко приняли её в свою компанию не смотря на разницу в возрасте. Тут не удивительно, с её энергией и умением заводить друзей.
Итак, моя дочь, К. и ещё девушка из той компании гуляли недалеко от дома.
И вот далее, как в плохой мыльной опере, Вика нравилась однокласснику, которому не отвечала взаимностью, он её при случае пробовал задеть, его игнорировали. Тут наши версии расходятся, дочь считает, что тот одноклассник её сразу невзлюбил и всячески задевал. Моё материнское сердце не верит, что мою дочь можно невзлюбить. Но, что относился тот тщедушный одноклассник к ней плохо, это факт.
На беду, К. именно этого одноклассника с другом они и встретили, далее классика жанра и подкат каждого хулигана:» Дай закурить!»
Как понимаете, табачных изделий у этой компании не было.
Трудно сказать, что послужило отправной точкой, то ли отказ, то ли не выдержало сердце хулигана, что девочка не с ним, а с высоким статным красавцем с голливудской внешностью.
Короче бил он его умело, как потом выяснилось, что несколько лет занимался в секции бокса.
Лицо К. превратилось в буквальном смысле слова в кровавую отбивную, дочь показала фото.
Все побои зафиксировали, раны обработал отчим, по совпадению он как раз в тот вечер дежурил в ближайшем к нашему дому травмпункте.
На утро К. нужно было вылетать в Египет к отцу на несколько месяцев. Справка из травопункта помогла, объяснила ужасное состояние лица и в самолёт К. посадили, он улетел.
Вы ещё помните, про мой механизм-замирание? Вот примерно так я все это и проживала, замирая от ужаса, что моя дочь могла пострадать в той драке. И ещё, за неимением лучшего 10 лет назад у меня хорошо работало диссоциация, т.е. отрезание этого самого ужаса. Только при написании этой статьи я столкнулась с этим чувствами и их проживанием.
Вы плохо знаете мою дочь, в её голове зрел план отмщения обидчикам, нанёсшим увечья парню.
Они должны предоставить финансовую компенсацию (видно слишком часто я смотрела с ней сериал «Закон и порядок»).
Как сейчас помню, мы с мужем мирно обедаем, к нам за стол подсаживается дочь и начинает задавать наводящие вопросы:
- А как вы думаете, если мы ( компания друзей К., им примерно 17+) потребуем финансовую компенсацию у этих козлов,( то бишь у тех, кто нанёс К. телесные повреждения средней тяжести? Он же уехал на два месяца, сам сделать ничего не сможет, а вдруг заявление не примут потом в полиции?
- Нет, - не надо так делать, - в редком для нашей тогдашней пары единодушии, воскликнули мы с мужем.
Но видно мы недостаточно привели аргументов, но и те, что были влетели в одно ухо Вики, в другое быстро вылетели.
Через несколько дней мне на сотовый телефон раздался звонок:
- Марина Павловна? Это старший лейтенант полиции…- приглашали меня в ближайший опорный пункт.
Там уже сидела Вика, девочка из компании К., два хулигана-отморозка очень тщедушного вида и разъярённая мама того, кто не боксёр и только наблюдал сцену драки.
Моя умная 14 летняя дочь убедила трёх 17-летних подростков потребовать деньги, позвонила по телефону хулиганам, убедила и их, что финансовая компенсация облегчит их жизнь в бренном мире, иначе…Уж и не помню, чем она им угрожала, но подействовало.
Деньги они нашли не сразу и один из этапов переговоров подслушала мама мальчика (не боксёра).
Мама побежала в полицию, на руках у неё была расписка о получении денег, конечно же написанная моей дочерью, а кем же ещё…
За всё это ей светила вполне реальная 163статья нашего строго УК о вымогательстве. Ей исполнилось 14 и УГ считает, что она вполне может отвечать за свои поступки.
Надо отдать должное сотрудникам полиции, выслушав всю историю они изначально были на стороне дочери, не торопились принимать заявление от рьяной мамаши (они похоже ей его так и не дали написать, хотя она порывалась).
Я не помню, что я там говорила, но чувство ужаса от угрозы опасности для моей дочери запомнила.
Было очень тяжело там находиться и искать выход, чтобы не посадить на скамью подсудимых любительницу справедливости и сериала «Закон и порядок».
Через пару часов такого противостояния пришла мать К., показала справку из травмопункта, фото сына и твёрдо заявила, что сама напишет встречное заявление и пострадавший хулиган, расставшийся с суммой денег (к тому времени их вернули), окажется сам на скамье подсудимых, как соучастник драки.
Спасибо маме К., что очень по-доброму отнеслась к моей дочери.
Как вы понимаете, что никто ничего не написал, всех отпустили.
Далее я помню, как пошла в сильнейшем шоке на регулярную терапевтическую группу. И там я молчала об этой ситуации, сама не осознавая на сколько сильно я в ужасе (про механизм замирания, ещё не забыли?) Мне жаль, что тогда я не умела разговаривать с дочерью, как сейчас, честно говоря, о собственных чувствах и слушая её. Оглядываясь назад, понимаю, это было невозможно. Нельзя понять другого, не понимая себя.