Катя сидит перед монитором и листает одну фотографию за другой: полуулыбка, полупрофиль… Джинсы, сидящие низко на узких мускулистых бедрах… Накачанный торс… Куртка нараспашку на голой безволосой груди. А вот эта Катина любимая: он сидит спиной в постели напротив огромного окна, за окном рассвет. Как будто он только проснулся и вспоминает свой сон. О ней, о ней… Когда Катя дома одна, она зависает над этой фотографией бесконечно в сладком оцепенении. Ах, как же он хорош! Катя ласкает, гладит глазами коротко стриженный затылок, крепкую шею, мягкую дугу спины с натянутыми мышцами, с открывающейся ложбинкой в самом низу…
- Катька! Опять в экран пялишься на педика своего! Совсем уже в зомби превратилась! - кричит мама. - Лучше бы английским занялась. Или еще чем-нибудь полезным. Скорочтением каким-нибудь… Иди вон на кухню давай. Пельменей свари. Обедать пора.
Катя послушно выключает планшетик и идет на кухню. Мама в последнее время часто кричит. Из-за того, что теперь все сидят по своим домам, она не встречается со своим хахалем, дядей Вовой. И у неё все время плохое настроение. Интересно, у дяди Вовы тоже плохое настроение из-за того, что он не встречается с мамой? И он тоже орет на свою дочку, вынужденный сидеть рядом с женой у телевизора за семейным ужином?
На большой общей кухне никого сейчас нет. Катя ставит кастрюлю с водой на газовую конфорку и ложится животом на широкий подоконник большого окна, смотрит на пустой, совсем безлюдный бульвар, на старые раскидистые липы. Катя думает о том, как печально быть такой вот толстой уродиной с немодной прической и скучной судьбой. Кате тринадцать. У неё пушистые светлые ресницы, россыпь веснушек и коса цвета мёда. У неё уже сейчас рост почти метр семьдесят, налитая грудь и круглый зад. Когда она идет на рынок с маминым списком продуктов, ей вслед оборачиваются все смуглые торговцы овощами, а у тридцатилетнего школьного физрука потеют ладони и становится жарко в паху, когда он подсаживает её, помогая перепрыгнуть через «козла». Катя не знает, что года через три сведет с ума половину своих одноклассников. И на выпускном два самых рьяных ухажера, накидавшись тайком в раздевалке дешевой водкой, устроят из-за неё дуэль с мордобоем. Она не знает пока, что впереди у неё несколько студенческих искрометных романов. И одна сумасшедшая любовь, которая измотает её – мама не горюй. А потом, как водится, все уляжется, утихомирится, устаканится. И, переболев, она выйдет замуж за одного из тех одноклассников. Ничего этого она пока не знает. А если бы и знала, то сейчас все это не имело бы для неё никакого значения на фоне того прекрасного и волшебного, что она придумывает для себя каждый день, разглядывая на экране планшета полупрофиль, полуулыбку…
- Катюша, у тебя вода закипела, – заходя в кухню, говорит соседка Ирина Сергеевна.
Катя здоровается, высыпает в кастрюлю пачку пельменей и снова ложится животом на подоконник. Она представляет, как по широкому старому бульвару едет большой белый автомобиль с открытым люком в крыше. И в люке Он с огромным букетом роз, как в фильме «Красотка», который бесконечно пересматривает мама, замирая в сладком оцепенении перед экраном.
Катя улыбается загадочно и маняще своему воображаемому принцу.
В кастрюле булькают пельмени.