ТВАРИ ИЗ ЛЕСА
Ветер с севера.
Тихий такой, почти неощутимый.
Это - плач бесприютной души.
Кого она оплакивает, душа эта?
Море многих забрало.
И ещё заберёт - такова цена.
Чтобы всех оплакать, никаких слёз не хватит.
Душа плачет от одиночества. И это есть хорошо. Потому как когда вот такие души в стаю сбиваются, чтоб живым мстить, как это было минувшей ночью, тогда - держись. Тогда даже самый лютый шторм лёгким бризом покажется. А может ночью кнорр обступили не бесприютные души? Может, это было нечто иное? В любом случае, вспоминать о том, что было совсем не хотелось.
Чей-то шёпот в дыхании ветра, призывающий шагнуть за борт, чтобы обрести покой и забвение.
Непроглядная тьма, навалившаяся на кнорр.
Холодная, липкая.
Глубокая тишина следом за тьмой - все звуки умерли, растворились во тьме. Плеск волн, подвывание ветра, даже шёпот, будь он неладен, всё растворилось во тьме.
Бессилие.
Если не знаешь, что предпринять - наблюдай. Но молча. Чтобы не привлечь к себе внимание прежде, чем будешь готов ответить ударом. Если твои глаза не потеряли способность видеть.
Светильники на носу и корме кнорра словно две малениких багровых точки, окруженные подобием черного тумана.
Ни о чём подобном он раньше не слышал. Даже в тавернах Обители Зноя. А ведь там собираются мореходы сзапада, юга и востока, не попадаются только северяне. И рассказать они могут о многом. Если есть вино. И есть кто-то, кто за это вино заплатит.
Он - платил.
Он никогда не видел моря Запада.
Он хотел знать, с чем можно столкнуться в этих морях.
Тьма подбиралась всё ближе. Что-то подсказывало человеку - нельзя позволять тьме прикоснуться к себе. Нужно рассечь её клинком. Вот только как дотянуться до рукояти меча, если ты с трудом можешь двигать руками и пропало желание жить?
Приглушенные крики на нижней палубе...
Один, второй, третий...
Чтобы там не происходило, крики развеяли наваждение.
Он не помнил, как выхватил из ножен меч. Помнил лишь о том, что тьма (или чёрный туман) отступила на расстояние вытянутой руки.
Он оскалился, взмахнул мечом, шагнул вперёд. Теперь нужно было удержаться на грани боевого безумия, которое хорошо в схватках с людьми и зверями, но сейчас было бы лишним.
Мрак стремительно отхлынул от бортов кнорра, не принимая боя, словно кто-то дал ему (или тому, кто скрывался во мраке) приказ отступать.
Рядом с ним замер чародей.
На любом судне всегда есть тот, кто знает толк в чарах. Без этого далеко не уйдёшь - в море полно живности, охочей до человечины. Про встречи с морскими кланами лучше совсем не вспоминать. В общем торговцам, правящим морские караваны, без чародеев никак, как бы не гневались служители Живого Бога-Отца.
Кахра, такое имя носил чародей, казался живым трупом и с трудом держался на ногах. Наверное, принял на себя основной удар тьмы. Но он был жив, и даже позволил себе криво ухмыльнуться в ответ на его взгляд. Даже что-то сказал в полголоса. Только человек не расслышал слов...
Монотонно опускаются и поднимаются длинные весла, толкая кнорр вперёд, на северо-восток.
Медленно проползают угрюмые обрывистые берега в клочьях тумана по правому борту.
Протяжные песни сменяют друг друга, похожие как две капли воды - не понять, где заканчивается одна, где начинается другая.
Невольичьи песни - так поют рабы, тоскуя об утраченной воле.
Вот только нет на кнорре рабов все люди вольные. Не единожды и от разных людей он слышал о том, что торговцы из Дома Заката часто покупают рабов на невольничьих рынках Обитела Зноя, что бы потом, уже в море, свободу им вернуть, да в команду принять, тпотому как нет человека более верного, чем тот, которому ты волю вернул. Слышать-то слышал, да не очень верилось. Теперь пришлось поверить.
Человек пристально всматривался в изломы береговой линии, но не для того, чтобы запомнить пройденный путь, а чтобы вовремя заметить опасность - в тумане, хвала Вечному Небу, уже не в чёрном тумане, проще подобраться незамеченным.
Человек изнывал от скуки - за всё время пути ему ни разу не довелось обнажить меч, хотя в тавернах Сухого Дола не утихали разговоры о том, что в море неспокойно. Пролшлая ночь - не в счёт. Прошлой ночью клинок не отведал живой крови.
Утешало одно, то, что долгий путь от Обители Зноя, города на юге Возрожденного Мира, скоро закончится. Он закончился бы раньше, в другом посёлке у подножия мрачной горы, названия которого торговец не удосужился припомнить, чума на его голову, да шторм помешал. А может, оно и к лучшему? Тот посёлок мёртвым казался. В смысле совсем мёртвым.
Ни одного дымка над крышами домов.
Ни одного человека на берегу, хотя появление для затерянного в глуши поселения рыбаков торгового судна это всегда событие.
Теперь предстояло понять - с какого такого перепуга Безымянный его в эту глушь когда-то направил...
Человек носил имя Иггхи Бесноватый. Его знали как наемника, неистового в бою. На самом деле он когда-то очень давно дал клятву верности Ордену Служителей Безымянного...
ИНТЕРЛЮДИЯ
Жаркий полдень середины лета сменился холодным сумраком пещеры. Он на мгновение замер, привычно оглядываясь по сторонам, но ничего подозрительного не приметил. Ходили упорные слухи о том, что жрецы смогли-таки договориться с духами леса, чтобы те допускали в лес чужаков. Чтож, наверное так и было - люди Наместника в леса, окружающие Семигорье, старались совсем не забредать. А уж как оллор узнавали, кто чужак, а кто нет, это уже второй вопрос - духи многое могут. Потому оглядывался он скорее по привычке, чем по необходимости.
Человек, теперь уже спокойно, шагнул во тьму, кое-где разгоняемую пламенем факелов.
Его никто не встречал - здесь не принято привечать гостей.
Коль ты сам явился, сам и дорогу ищи.
Потому как по собственному разумению пришёл. Никто тебя сюда силой не тянул, властью да золотом не заманивал. А раз так, то ты сам должен найти путь к подгорному Святилищу, куда не могут дотянуться длинные руки тех, кто назвал себя повелителями мира по праву силы. Не сможешь, заплутаешь среди бесчисленных отнорков? Значит, судьба у тебя такая - сгинуть без следа, пищей стать для тварей, которых никто и никогда не встречал лицом к лицу. Значит, слабый ты и не достоин встать под руку того, чьё имя ныне забыто. Дошёл до цели? Честь и хвала тебе, человек. Жди ещё более сурового испытания, ибо сильным стать ты должен, забыть о жалости, отринуть страхи...
Он знал дорогу к подземному храму, но не потому что уже приходил сюда - увидел эту дорогу во сне. А вот насколько правдив сон... это еще предстояло узнать.
Медленно, шаг за шагом, он погружался во тьму подземелья, как в глубокий омут. И багровое пламя немногочисленных факелов сейчас только мешало Иггхи.
Он не умел видеть в темноте, это доступно только зверю. И то не каждому зверю.
Зато он умел чувствовать тропу. Точнее - следы тех, кто прошёл по этой тропе до него. А таких следов было много, не меньше пяти сотен.
Ещё один поворот. Теперь уже без света.
Ещё один короткий переход перед входом в святилище, как подсказывала память.
Ещё один шаг и его широкие плечи задели слегка приоткрытые створки дверей.
Он шагнул за порог.
Двери с тихим скрипом сомкнулись за спиной.
В этой части подземелья факелов не было совсем, теперь его окружала кромешная тьма. И это как ни странно, успокаивало.
Иггхи не мог сказать, сколько прошло времени до того момента, когда он добрался до цели. О пройденом пути во тьме он мог судить только по числу собственных шагов. Их получилось немало, тысячи полторы.
О том, что он вошёл в главный зал святилища, воин догадался по гулкому эху и шороху сотен ног.
Человек не мог сказать точно, насколько велик этот зал, и чьими руками вырублен он в горе в незапамятные времена.
Здесь ощущалось молчаливое присутствие множества людей. И все они чего-то ждали на что-то надеялись.
Мрак и безмолвие...
Знобящий холод...
Глухая тоска...
Служение Безымянному не отвергало свет, но только во тьме, когда ты слаб и беспомощен, когда твои глаза не различают ничего, только тогда ты можешь в полной мере почувствовать, ощутить кожей всю тоску, боль и ярость могучего воина, бросившего вызов Владыкам. И заточенного ими во мраке и забвении Запретного Запределья.
Казалось, вокруг никого нет.
Казалось, он один стоит в святилище, не склоняя головы перед силами мира, подобно тому, как стоял повелитель перед Владыками, когда оборвалась нить его жизни в мире людей...
Взывали молча, каждый по-своему. Слышалось только лёгкое дыхание.
В безмолвии же была принесена жертва. Добрый знак, когда капли жертвенной крови, не имеет значения, кому именно принадлежит эта кровь, животному или человеку, прольются не только на грубый алтарь, но и на того, кто воздает почести. Это знак того, что повелитель заметил твоё усердие и верность, отличил тебя пред теми, кто подобен тебе. Это знак особой, высшей судьбы.
Если же сам служитель, приносящий жертву, окажется недостаточно ловким и жертвенное орудие оставит свой след на его теле, то он сам положит свою жизнь на тот же алтарь, ибо желает видеть его Безымянный пред собой. И это тоже высочайшая честь…
Завтра, при свете дня, они, наёмники, знать, купцы, ремесленники, крестьяне, даже уличные попрошайки и воры - перед Безымянным равны все - не узнают друг друга.
Завтра многие из тех, кто находится здесь сейчас, станут с ужасом вспоминать откровения своего повелителя и отрекутся от него, ведь человек слаб. И многие предпочтут сытость на цепи свободе.
Завтра они пройдут мимо друг друга.
А самое главное, и страшное своей неотвратимостью, все они, сегодня бывшие единым целым, познавшие тоску и боль Безымянного, останутся в одиночестве, ничто не сможет утешить их, ни вино, ни хорошая драка, ни женщина. Никем не понятые, никем не принятые, эти люди будут желать несбыточного, но никогда не достигнут желаемого. Так нужно. Так будет проще избежать предательства
Это осознание грядущего одиночества и беззащитности перед силами мира, осознание того, что ты можешь полагаться только на себя, возвышало Иггхи над самим собой. А иначе нет смысла противиться воле Владык. Если ты слаб и дряхл, то рабом будешь, другой судьбы Вечное Синее Небо тебя по любому не удостоит.
Тьма вокруг воина неуверенно замерцала.
Мгновение и подгорный мрак обернулся морским прибоем среди диких, источенных ветром и временем, скал. На горизонте виднелись заснеженные вершины. А в каменном ложе перед его глазами бесновалась горная речка. Исковерканные ветром сосны упрямо вползали на каменные осыпи склонов.
И ещё…что-то подталкивало найти этот берег, встретиться лицом к лицу со своей судьбой.
«Зачем?» - прошептал он, не надеясь услышать ответ.
«Найди человека по обличью, но с душой зверя. Я ещё не знаю его имени. Я знаю лишь то, что он недавно пришёл. - Иггхи вздогнул от неожиданности. Безымянный ни разу не говорил с ним вот так, внятно. Слова, казалось, звучали в его голове, как отражение собственных мыслей. - Но не торопись. Он должен прожить семнадцать зим, прежде, чем вы встретитесь. Иди в Землю Непробуждавшихся Душ, найди рыбачий посёлок у подножия самой высокой горы.»
«Что я должен буду сделать, когда найду, когда исполню волю твою, Повелитель мой?» - встерепенулся Иггхи.
«Это не воля, это - просьба. Человек никому ничего не должен, если только сам, по собственному разумению, не решит кому повиноваться, за кем идти, кого любить. Человек свободен по праву своего рождения в выборе пути. Тот, кого тебе нужно найти, не может быть твоим другом или врагом. Это просто попутчик. Научи его тому, что умеешь сам, что бы он мог следовать избранному пути, не отступая и не сворачивая. Будь рядом, обучай, направляй, наблюдай. Он опасен. Очень опасен. Даже для тебя. И Он должен жить.»
«Почему, Повелитель? Если он настолько опасен, почему его нельзя просто убить?»
«Ему начертано призвать к ответу Владык. Вызвать на суд Вечного Неба. И одержать победу. Если доживёт. И если пожелает. А он пожелает. И его победа нужна всем нам, это шанс вернуть волю...» - голос затих.
Так было...
-Суши вёсла. – Резкий голос кормчего как удар кнута.
Кнорр послушно замедлил ход, поворачивая к берегу.
Точнее, в ту сторону, где должен быть берег.
Из тумана навстречу судну выплыл дощатый настил, почерневший от влаги.
Запах гари, лязг оружия - там, на берегу, явно завязалась драка. Причём драка нешуточная.
Торговец не торопился спускать сходни - кому не терпится, тот спрыгнет и сам, до наплавных мостков недалеко, зачем рисковать командой, помогая гарнизону, когда трюм набит товаром. В иных делах возможность получить хороший навар дороже доброй славы, хотя там, на берегу, пара десятков мечей никак не будут лишними. То, что на борту есть умелые бойцы, у Иггхи не вызывало сомнений. Потому что торговец отнюдь не казался глупым.
Служитель Безымянного презрительно сплюнул за борт.
И мысленно попросил прощения у хозяев воды за своё непотребство - их нельзя оскорблять, за оскорбление платить придётся. А потом ощутил неистовое желание ввязаться в драку. Наверное, такова была цена прощения тех, кого не увидишь глазами, ежели они сами того не пожелают, тех, чьё присутствие можно лишь почувствовать, да и то не всегда. А лучше - совсем не чувствовать.
Не раздумывая, он вспрыгнул на борт, а потом и на берег. Хотя, какое ему дело до того, что происходит на берегу? Клятвы верности Дому Заката он не давал, оставаться в посёлке тоже не собирался. И всё-таки, если есть желание, ему нужно следовать, ибо такова воля Вечного Синего Неба.
Невнятный ропот за спиной.
Иггхи только криво ухмыльнулся.
Торговцу, как там его по имени…впрочем, не важно, так вот, ему будет трудно убедить свою команду не последовать примеру странного попутчика. Правда, недовольство наёмников ничто в сравнении с проклятьями поселян. Ещё не известно, чем всё закончится для торговца, неудачной сделкой или дорогой к праотцам, за то,что не помог с напастью справиться. Ну и пёс с ним.
Человек ненадолго замер, оглядываясь.
Хватило всего лишь одного взгляда, что бы понять, что происходит.
Багровые языки пламени в пелене тумана - догорали две лачуги, что ближе всех к лесу. Такие и спалить не жалко.
Это плохо.
Навстречу воину медленно тянулись раненые воины гарнизона и жители посёлка. Многие из них ещё могли бы драться, но предпочли выйти из боя. А те, кто продолжал сопротивляться, казались сонными мухами - замедленные движения, неточные удары.
Совсем плохо. Не иначе как чародейство здесь, морок.
Иггхи и сам ощущал слабость и глухую тоску.
Он знал только об одной твари, способной напускать морок такой силы.
Эта тварь носила имя Зверь, и жизнь она получила благодаря тому, кому он сейчас служит. Откуда знал? Первый глава Ордена смог сохранить записи своего повелителя, когда пала Болотная Цитадель. Совсем немного, но это знание положило начало существованию Ордена.
Человек успел подхватить под руку одного из бойцов, совсем молодого парня, обессилевшего от потери крови. Этот, по крайней мере, дрался до конца, пока сил хватило.
«Не дойдёт.» – коротко подумал Игги, глядя в помутневшие глаза воина.
Тот только покачал головой, отстраняя руку Иггхи.
-Ни к чему. – Хрипло прошептал он, потом закашлялся. – Мне уже не жить, а ты нужен там, где идёт бой. – Воин попытался опуститься на землю, Иггхи не позволил ему сделать это.
- Постарайся остаться на ногах. – Нахмурился Иггхи. – Сделаешь это, будешь жить. Может быть. Хлебни-ка. - Иггхи, не выпуская руки воина, достал баклагу, зубами выдернув пробку, поднёс к его губам, не с водой - с бальзамом на девяти травах. Он не надеялся, что зелье поможет раненому, но, по крайней мере, помирать ему будет легче, без боли.
- Они навалились утром. – Человек с трудом заставил себя говорить, отхаркивая сгустки крови. – Они вышли из Леса Теней. Мы потеряли троих прежде, чем подняли тревогу. Я про таких никогда не слышал. Это не люди. Это не звери. Они дерутся голыми руками, не чувствуют боли, не ведают страха. Только огонь задержал их…- Воин потерял сознание.
Значит, не жилец. Но, по крайней мере, помрет он по человечески, тварью неведомой не станет.
Да, всё сходится.
Нет ничего удивительного в том, что гарнизон и жители посёлка до сих пор не совладали с налётчиками.
Потому что этот враг и на самом деле не чувствует боли, не знает страха, не ведает усталости. Потому что он мертвее мёртвого. Так не бывает? Ха, ещё как бывает. А не верится, спроси у того, кому довелось столкнуться с ним лицом к лицу.
Повелитель допустил непоправимую ошибку, вернув к жизни тех, кого нельзя было возвращать. Может быть, пока Безымянный был жив, ему и удавалось держать тхархооннов на коротком поводке, но сейчас его нет.
Поселянам повезло, что они столкнулись с последышами тхархоонна, которые ещё не прошли перерождение. Любой из Дважды Рождённых великолепный воин. И ничем его не проймешь. Шкура прочная, крепкая как доспехи, если и зацепишь, дырка быстро затянется, кости что твой камень. Чтобы такого убить нужно особое оружие, заговоренное. Да крепкая рука. Вопрос, кто повстречался на пути тхархоонна и смог взять его жизнь? Не тот ли, неведомый, с кем должен встретиться он, Иггхи, воин Ордена Служителей Безымянному? Тхархоон убивает или по приказу, или в припадке безумия. Но чтобы возродиться в теле хотя бы одного из убитых, дваждырожденный нападает только когда смерть свою чует. А значит, Зверя больше нет.
Человек ускорил шаг, почти побежал, на ходу вынимая меч из ножен.
Напавшие сражались с неиссякающим бешенством.
Их было немного, всего полтора десятка. И ещё двое уже лежали обезглавленными. Им противостояло, по меньшей мере, три десятка дружинников, охотников и рыбаков. Недостаточно, по мнению Иггхи. Не все поддались мороку. Были и те, чья воля оказалась сильней. Они держались вместе, как пальцы в кулаке. Если бы все защитники Дремлющей бухты бились бы как один, шансов выстоять, отогнать врага было бы больше, а так...
Удача отвернулась от людей в это утро, они медленно, шаг за шагом отступали к северо-восточной части посёлка.
-Огня. – Хрипло крикнул Иггхи седому воину, рубившемуся сразу двумя мечами. Воин коротко взглянул на чужестранца, не понимая, зачем тому вдруг потребовался огонь. – Нужен огонь, иначе нам не их не остановить.
- Уже пытались. – Дружинник кивнул в сторону пылающих домов. – Да что-толку-то?
- Толк в том, что вы продержались дольше обычного. - Иггхи невольно оскалился, отбивая наскок одной из тварей. Теперь нужно загнать их в море, чтоб подохли.
- Откуда знаешь? –Недоверчиво оскалился седой дружинник, отмахиваясь от очередного противника.
- Я уже сталкивался с таким врагом. Далеко отсюда. Там, где о них знают куда больше вашего. Придётся мне поверить, для объяснений нет времени.
- И то верно. – Ухмыльнулся воин.
Иггхи услышали и другие. За спиной зачадили факелы. Враги, почувствовав опасность, усилили натиск, стремясь добраться до рыцаря.
-Держи. – Кто-то сунул в его руки факел. Очередной противник шарахнулся в сторону от пламени...
А потом в посёлок влетела конная сотня воинов, ходивших чистить дорогу к Старым Соснам. Как после выяснилось, сотня должна была вернуться через три дня. Да только сотнику сон вещий привиделся. Сон о том, что возвращаться нужно, иначе будет поздно, иначе не кого будет защищать.
«Хвала Безымянному, вовремя поспели.» – коротко подумал Иггхи, выходя из боя. Желание драться пропало также внезапно, как и возникло. Да и помощь его больше не была нужна. Потому что конная сотня - это две сотни бойцов, считая коней.
И это по меньшей мере.
Теперь он смог позволить себе роскошь оглядеться по сторонам.
Крупное поселение. Даже по меркам Империи крупное. Сотни три, три с половиной дворов. И люди здесь живут вольно, что ничего не опасаясь - ни частокола, ни рва вокруг. Это ничего, после того, что произошло, появится и ров и частокол...
Врагов постепенно оттеснили в море. И всё кончилась.
Уцелевшие и не сильно покалеченные воины и поселяне потянулись к единственному в Дремлющей Бухте трактиру - а куда ещё после драки податься, друзей павших в последний путь проводить? Погребальный костёр будет, конечно, но вечером, для него ещё дрова собрать нужно. Иггхи последовал их примеру...
Тусклый свет сочится в окна.
Обилие свечей на столах - нельзя скупиться на живой огонь, провожая погибших за Последний Порог, иначе они пути не найдут, живым станут мстить подобно неупокоенным...
Грубые шутки...
Громкий смех...
Павшие в битве не любят слёз и причитаний.
Поминальные песни, прославляющие тех, кто не дрогнул перед чародейством, не отступил - менестрелю сегодня раздолье, за хорошую песнь можно плату не малую получить.
Серебряная чаша с густым терпким вином, покрытая рунескриптами, раз за разом идёт по кругу, чтобы каждый из пирующих своё слово в честь павших сказать мог. Тот, кто испил из чаши последний глоток, должен вновь наполнить её и снова, с напутственным словом вновь по кругу пустить. И так будет длиться пока не запылает погребальный костёр.
Обычай такой. Воинский. И везде тот обычай в ходу, и в великой южной степи, и в Империи, и здесь, в закатных землях. Иной раз за одним столом и победители и побежденные собираются, чтобы своих в последний путь проводить. И никто им не указ. Иггхи тоже испил под одобрительные возгласы присутствующих. И слово своё сказал, хоть и не знал никого из погибших.
А потом - нашёл себе местечко в углу около камина, от чужих глаз подальше. Там где сгустился полумрак.
На всякий случай. Или, скажем, чтобы лишних расспросов не было.
Привалился спиною к стене, устало прикрыв глаза.
Отсидеться в тени, отдохнуть, подумать не получилось, наверное, не его день был сегодня.
Сначала дочка трактирщика принесла вино в запечатанном кувшинчике, две глиняные кружки не самого изящного вида и жаркое. Почему дочка? Для жены молодая слишком, для служанки - слишком хорошо одета. Справная такая деваха, кровь с молоком. Не повезло трактирщика, однако, на таких аппетитных девок охотников много находится.
Вино, кстати, оказалось на удивление приличным. Такое вино любой хозяин всегда приберегает для почётных гостей. Правда, с какого переполоха хозяин его, Иггхи, в почётные гости записал и почему две кружки - непонятно...
Потом в трактир стремительно вошёл тот, кто с сотней бойцов в самый нужный момент к схватке поспел. Сотник перекинулся парой слов с уже знакомым седым воином. Внимательным взглядом окинул залу, приметив Иггхи, направился прямо к нему.
Молча плеснул себе вина. Молча испил.
- Подорожную спрашивать у тебя не буду, мы не в Империи, у нас люди вольные. - Ухмыльнулся он, приметив, как напрягся его собеседник. - Да и слышал уже о тебе...многое. И не только от купца. Торгашу не верю, потому как тот что угодно наплетет, задницу свою прикрывая. Ведь он, пёс, ни одного из своих бойцов в помощь не отправил. Верю своим людям, они тебя в деле видели. О том, откуда ведаешь ты о тварях, что на посёлок навалились, тоже не стану спрашивать. И так понятно.
- А ежели я из этих...вольных охотников, тогда как? - В ответ ухмыльнулся Иггхи.
- Верно, на вольного охотника ты похож. - Кивнул головой сотник. - Но ведь и на деле тебя никто не застал, видоков нет. Ходить вокруг да около, хвостом вилять, я не привык...
Иггхи молча ожидал продолжения разговора, понимая, что не за просто так к нему подошёл. До чужаков никому дела нет, если они лишний раз не высовываются.
Сотник снова вина хлебнул, потом продолжил:
- Поведали мне, что воин ты знатный, не даром шрам на лице носишь. А такие мне нужны, сам понимать должен, что в дальних гарнизонах умелых бойцов всегда не хватает. Могу предложить двойную плату против обычной, если в дружину Властителя пойдёшь. Десяток бойцов дам под начало. Дальше видно будет. Что скажешь?
- Что скажу? - Пожал плечами Иггхи. - Я наемник, это так. И Дремлющая Бухта мне по нраву. Вот только остаться здесь я сейчас не могу, мне на юго-восток нужно идти. Как далеко я не ещё не знаю. Долг, понимаешь, у меня есть. Слово я дал. Слово держать нужно.
- Ты хоть знаешь, что тебя ждёт? Если ты всё таки рискнешь?
- Откуда ж мне знать? Я здесь впервые, спросить не у кого было.
- Там Лес Теней. Там смерть. Там чародейтво. Из этого проклятого леса ещё никто не возвращался. На моей памяти только одному человеку удалось пройти через лес. Почти два десятка лет назад. Сотня бойцов, что с ним шла, вся там легла. Ты смерти своей ищешь?
- А чего мне её искать? - Рассмеялся Иггхи. - Она всегда рядом ходит. Помру, когда время придёт. Никто погребальный костёр не сложит, последнюю песнь петь не станет. Значит, и думать об этом мне не следует.
- Ты смелый человек. Или глупый. Потому поступай, как знаешь. - Сотник вздохнул. А потом неожиданно добавил - а дороги приличной к Обители в Тени Багровых Скал от Дремлющей бухты нет, только зериные тропы...
- Погоди. Кто знает, что готовит нам Великое Небо. Ведь может случиться и так, что я шёл непозволительно долго. Если так, то я останусь. Когда обратно вернусь.