Таких много. Были веселые и одновременно экстремальные ситуации. Помню, выступал как-то на дне рождения одного борца на Кавказе. Ему исполнилось лет 25–30. Я его лично не знал. Но по гостям было видно, как они его уважают. На празднике присутствовало 200 или 300 борцов — молодых горячих ребят с поломанными ушами. Я начал петь, вышел в зал с микрофоном. Вокруг меня сразу образовался круг. Я пою, они все танцуют, кричат. Как в лаве, купаешься в этой энергии. Вдруг чувствую, кто-то сзади взял меня чуть ниже колен и пытается поднять, как какой-то памятник. А я продолжаю петь, будто ничего не происходит, хотя ощущение не из приятных. Они все выпившие, мягко говоря. Чувствую, как начинаю заваливаться набок. Мне казалось, что падение длилось целую вечность. Я был уже в нескольких сантиметрах от мраморного пола, и кто-то из ребят успел меня подхватить и спасти. И я допел песню до конца. Году в 89-м участвовал в фестивале в Сочи. Пою, вокруг царит веселье. Вижу, справа от сцены группа молодых
Таких много. Были веселые и одновременно экстремальные ситуации. Помню, выступал как-то на дне рождения одного борца на Кавказе. Ему исполнилось лет 25–30. Я его лично не знал. Но по гостям было видно, как они его уважают. На празднике присутствовало 200 или 300 борцов — молодых горячих ребят с поломанными ушами. Я начал петь, вышел в зал с микрофоном. Вокруг меня сразу образовался круг. Я пою, они все танцуют, кричат. Как в лаве, купаешься в этой энергии. Вдруг чувствую, кто-то сзади взял меня чуть ниже колен и пытается поднять, как какой-то памятник. А я продолжаю петь, будто ничего не происходит, хотя ощущение не из приятных. Они все выпившие, мягко говоря. Чувствую, как начинаю заваливаться набок. Мне казалось, что падение длилось целую вечность. Я был уже в нескольких сантиметрах от мраморного пола, и кто-то из ребят успел меня подхватить и спасти. И я допел песню до конца.
Году в 89-м участвовал в фестивале в Сочи. Пою, вокруг царит веселье. Вижу, справа от сцены группа молодых пьяных ребят что-то неприличное показывает в мой адрес. Продолжаю петь и медленно спускаюсь вниз. Эти ребята — ха-ха-хи-хи — гогочут. Подошёл к ним, сказал зрителям «извините», размахнулся, ударил одному в челюсть и добавил: «Если остались вопросы, после концерта подходи». Потом снова извинился перед публикой и вернулся на сцену.
