Под лучами заходящего солнца

Осторожно приблизившись к нему, он приложил палец к губам.

— Т-сс, — шепнул он, 3иснул другой рукой ему на плечо и повернул лицо к нему. Глаза у Фатали блестели от возбуждения, и он в ту же минуту с радостным криком бросился на колени.

— Ш-ш! Мррау! Ррродители тоже рродятся крррасавцами! Меррррродавец будет кррыт прекрасней всех! И все будет, крррыт красиво!

И, согнувшись, Фатал приложил к узкой белой мужской груди ладошку, и каравай румяных румяных хлебов сверкнул в лучах заходящего солнца.

Кругом жадно ахали, поднимая к небу смуглые счастливые лица.

Лакеи сбились с ног, разнося кубки с вином и закуски.

А Фаталип, озираясь во все стороны, радостно выкрикивал:

 — К нам, я сказал! Все на рродимых близких рродителей! Пожалуйте снсами!

Радоваться над разгадкой своей любви Фаталить мог еще целый год. Но он не мог лелеять в себе это светлое чувство, не смея признаться в нем никому.

И вот в один из дней, сидя у себя в комнате, он вдруг обомлел.

Он отчетливо увидел перед собой такое, от чего на сердце у него стало свежо и прохладно.

Взгляд девушки приковала к себе маленькая бумажная картинка. На ней было нарисовано две фигуры: одна — верней и чернобровей, другая — нежнее и белее, с удлиненным ликом и затененными глазами.

Они стояли друг против друга.

«Кто они? — задался вопросом Фаталит. — Он — богатый линотипщик, у него молодая жена и пяток ребят, это он шастает со своей красавицей по ярмаркам и бульварам. А она? Фаталия? Почему она выбрала себе в товарищи этого чужого, чужеземного юношу, который учится за четырнадцать верст от дома, и когда вернется, не знает и сам? Почему об этом не пишут газеты? Почему в тиши темных стен не шепчут в уши о божественном сердце этой девочки, которое единственный раз осветилось счастьем любви