Посреди улочки с серыми домишками возвышался семиэтажный банк. От него во все стороны тянулись широкие, тонкие, гнутые радуги, самые яркие из тех, что я когда-либо видела. Белый мрамор, купленный когда-то давно у гномов, красиво переливался под разноцветным сиянием и блестел, точно второе солнце.
Я поморгала, прищурившись. Смотреть на великолепие «Радуги», самого крупного банка Луговья, оказалось весьма болезненно, но не глядеть на него не получалось. Взгляд, будто заколдованный, возвращался к острым ступеням, массивным дверям, что открывались и закрывались, ни на секунду не находясь в покое. Я затрепетала. Даже в моих мечтах банк «Радуга» выглядел не столь красочно и восхитительно, как в реальности.
Пальцы задрожали. Я застыла возле мраморного горшочка с золотом, оказавшемся причудливым фонтаном, не в силах сделать ни шага. Живот забурчал, вторя плеску воды, призвал развернуться, со всех ног домчаться до конца Васильковой улицы, заглянуть в кондитерскую и скупить все булочки с пыльцой фей.«Да, лучше уйти, —поддержала идею внезапная мысль. — Тётушка и дядюшка правы. В «Радуге» работают только лучшие лепреконы».
Я сжала кулаки. Не выйдет, господин Страх. Меня не запугаешь! Три дня пути, ночёвки в трактирах, ещё более скромных, чем мой родной дом, дорожная пыль и грубые попутчики — пережив столько трудностей, нельзя отступать. Я должна довести дело до конца.
Я глубоко вздохнула и поправила зеленую курточку. В кармашке спрятался четырёхлистный клевер. Матушка настаивала, чтобы я всегда носила его с собой:
— Лепреконы должны чтить традиции, кроха!
Я нехотя кивнула, надувшись. Никакая я не кроха, во мне целых два фута! Сосем скоро догоню по росту отца, и вот тогда, тогда...
Мимо пронёсся лилипут с оттопыренными ушами.
— Осторожнее! — недовольно бросила ему вслед и, наклонившись, подняла любимую шляпку, слетевшую из-за этого торопыги прямо в воду.
Быстро вытащила её из фонтана и аккуратно смахнула холодные капли с зеленой ткани. Как новенькая! Матушка всё порывалась её выбросить, но я не разрешила. «Хорошая шляпка не боится грозы», — всегда повторяла моя бабушка, и я была с ней согласна.
Сердце кольнуло, глаза защипало, словно в них ударил яркий солнечный луч. Бабушка Горечавка всегда верила в меня. Вспомнив её советы, распрямила плечи и надела шляпку на свою светлую (в смысле цвета волос) голову. Мысли-то в ней, если верить моим многочисленным тетушкам, дядюшкам, кузенам и сестрам, обитали не самые умные. Родня даже не поверила мне, когда услышали о собеседовании.
— Наша Ромашка? — воскликнула Гиацинта, двоюродная тётушка по папиной линии. — В «Радугу»? Не может быть!
— Её на большой луг-то пускать опасно, все цветы помнёт,— подхватил дядюшка Ландыш. — А в банк, тем более, растяп не берут.
Я прикусила щеку, чтобы не нагрубить. Или, чего хуже, не расплакаться. Гордо вскинула голову и сказала, собрав всё своё мужество:
— Мисс Лаванда говорит, что я одна из лучших выпускниц васильковой школы. Мистер Дельфиниум, управляющий, посчитал мое письмо отличным и пригласил на личную встречу. Скоро я буду работать в «Радуге»!
Родственнички, сидевшие за столом, разом засмеялись. Я покраснела и, вскочив, выбежала из дома, не слушая слов матушки. Побежала изо всех сил, не разбирая дороги, пробираясь сквозь зеленые заросли травы.
В боку закололо от быстрого шага и я плюхнулась на землю. Обняла белую головку клевера, спрятав лицо в пушистых цветках и листьях. Сладковато-медовый запах ударил в нос.
— Ну почему? Почему они не верят в меня? — тихо вопрошала, глотая слезы.
Клевер, словно услышал, и пощекотал мне щеку. Я усмехнулась, вытерла лицо рукавом и погладила цветок. Просидела рядом с ним до самого вечера, а на рассвете, пока все спали, взяла немного еды, накопленных монет и отправилась в Город. Прочь от домиков, сплетенных из ветвей и трав, душистых цветов и смеющейся надо мной родни. Весь путь я представляла, как вытянутся их лица, когда они узнают, что меня взяли в «Радугу».
Я торжествующе улыбнулась и зашагала по вычищенной дорожке, а потом и по высоким ступеням прямо в банк. Смело потянула на себя золотую ручку. Дверь оказалось довольно тяжелой, поэтому я немного замешкалась.
— Быстрее, тормоз! — крикнули сзади.
Я насупилась и, приложив всю свою силу, открыла дверь, бросив:
— Сам такой!
Вильнула в сторону, освободив скопившейся за мной очереди поход и замерла, разглядывая высокий потолок, белоснежные колонны, столы лепреконов, тянущиеся длинными рядами, узоры на полу. Невольно ахнула. Звон золота, стук шагов, гомон голосов оглушали. Я, открыв рот, смотрела, как лепреконы в нежно-зелёных костюмах улыбаются посетителям, что-то объясняют с умным видом, важно пересчитывают золото, старательно скрипят перьями и, закончив с бумагой, подают её снующим повсюду стрекозам. Высокие шляпы с круглыми полями качались из стороны в сторону и выглядели совсем новыми. Я пожалела, что не надела костюм получше.
— Добрый день! Рады приветствовать Вас на конце «Радуги». Вы пришли за своим горшочком золота? — донеслось откуда-то справа.
Я повернула голову и увидела ослепительно-белую улыбку, светящиеся любезностью карие глаза, а уже потом рассмотрела рыжего лепрекона. Довольно пухлого, стоит заметить.
— Н-нет, — запнулась от его напора. — Я пришла к мистеру Дельфиниуму. У меня назначена встреча.
Улыбка померкла, как и огонь в карих глазах.
— Собеседование, — скривился лепрекон. — На седьмом этаже, пятая дверь справа. Шевелись, мистер Дельфиниум не любит ждать.
Он махнул рукой куда-то влево. Я кивнула и посеменила туда, попутно пытаясь отыскать лестницу и не столкнуться с многочисленными посетителями. Надо мной проносились серебристые стрекозы, да так низко, будто норовили сбить любимую шляпку. Наконец, я завидела лестницу.
Ноги гудели. Я поднималась, поднималась и поднималась, а этажи лениво сменяли друг друга. Лестница не спешила заканчиваться. Мимо меня иногда пробегали лепреконы. Все куда-то торопились с очень важным видом.
Я переставляла ногами, мечтая только о том, чтобы успеть.
Наконец, вытирая пот со лба, я ступила на седьмой этаж. Тело немного покачивало. Мои шаги гулко раздавались по коридору. Отсчитав нужную дверь с табличкой «м. Дильфиниум», я, как учили в школе, вежливо постучала.
— Войдите! — раздалось с другой стороны.
Солнце заливало кабинет сквозь большие окна. Я сощурилась и чуть не споткнулась, разглядев лишь стол и тёмный силуэт.
— Добрый день, мистер Дельфиниум, — поприветствовала управляющего, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь.
— Садитесь, — бросили мне в ответ.
Легко сказать, понять бы ещё, где здесь стул. Я осторожно шла вперёд, щупая руками воздух.
— Стул прямо перед вами, мисс...
— Ромашка, — сказала я, уловив недовольные нотки в низком голосе.
Уместившись на стуле, я улыбнулась. Лица мистера Дельфиниуму всё ещё не было видно.
— Я читал ваше письмо, — сказал он и, насколько удавалось рассмотреть, принялся рыться в ящиках стола. — Весьма недурно. Значит, вы хотите работать в «Радуге»? Почему?
Я закивала.
— В наших краях все лепреконы мечтают побывать в здесь. Я быстро считаю, у меня аккуратный почерк и хорошая память.
— Этого недостаточно, — перебил мистер Дельфиниум. — «Радуга» – лучший банк в Луговье. У нас работают только лучшие специалисты. Вы можете назвать себя лучшей, Ромашка?
Я замялась.
— С некоторыми уточнениями...
— Никаких уточнений! — мистер Дельфиниум вскочил на ноги и принялся ходить по кабинету. — Вы либо лучший, либо нет. Других вариантов не бывает. Видите эти грамоты?
Я сощурилась.
— Признаться, нет. Ничего не вижу из-за солнечного света.
— Плохо, очень плохо, — покачал головой мистер Дельфиниум. — Нам нужны лепреконы с превосходным зрением.
— У меня хорошее зрение. Я бы всё увидела, если бы только стало потемнее, например, задернули шторы...
— Никаких штор! — вскричал мистер Дельфиниум, побагровев. — У нас всегда всё ослепительно: ярко, чисто, ясно! У вас должно быть самое острое зрение, иначе вам здесь не место.
Я вздрогнула. Обида, пустившая корни от слов тетушки, расцвела в полную силу.
— Подождите, — твёрдо сказала я, — Вы не дослушали до конца. Я хотела работать в «Радуге», потому что думала, что здесь всегда готовы помочь тем, кто пришёл за горшочком золота. Но если у Вас работают только зазнавшиеся лепреконы, считающие себя «лучшими» лишь потому, что могут видеть сквозь палящее Солнце, вы правы, мне здесь не место.
Я поднялась со стула, намереваясь уйти. Представила, как засмеются родственники, узнав о моей оплошности. Всё равно! Лучше вернусь домой с позором, чем буду работать среди этих гордецов со странными требованиями.
Шторы захлопнулись. Глаза, наконец, перестали болеть. Я увидела милый кабинет, лакированный стол и лепрекона со светлой бородой, теплом и мудростью во взгляде зелёных глаз.
— Вы приняты! — сказал он, улыбнувшись.
От неожиданности я рухнула на стул.
— Что? Как?
— Вы прошли проверку, — сказал мистер Дельфиниум. — Горец Первый, основатель «Радуги», строго наказал, чтобы все, кто будут работать в его банке соблюдали давнюю традицию. Помните, как в старых сказках?
Я робко кивнула, припоминая рассказы бабушки.
— Найти горшочек с золотом может лишь тот, кто чист сердцем, — сказал мистер Дельфиниум. — Только добрые и светлые лепреконы станут частью «Радуги».
— А я думала, древние лепреконы были очень хитры и не хотели отдавать своё золото.
Мистер Дельфиниум усмехнулся.
— Эта традиция осталась в бумажной волоките. Скоро вы обо всём узнаете подробнее.
— Я правда принята? — затаила дыхание, всё ещё не веря.
— Конечно, Ромашка. Поздравляю.
Мне показалось, что радуги за окном засветились ярче.
Текст: Надежда Весенняя
~~~
Спасибо, что прочитали. Как вам рассказ? Понравился или нет? Напишите в комментарии. Отзывы вдохновляют и помогают писать лучше.
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить новые рассказы и сказки.