Члены партийной верхушки покровительствовали балеринам. Больше всех в этом преуспел «всесоюзный староста» Михаил Калинин.
После переезда столицы из Петрограда в Москву Большой театр поначалу использовался для разнообразных собраний и партийных мероприятий. Но всё изменилось после того, как куратором театра стал председатель ЦИК Михаил Калинин. Щедрые подарки посыпались на обнищавшую труппу как из рога изобилия. Правда, усердная помощь столь высокого покровителя была не совсем бескорыстной.
Распоряжением Михаила Калинина сотрудникам Большого театра резко подняли зарплату и прикрепили к кремлёвскому лечебно-санаторному управлению. Кроме того, началось строительство специального жилищного кооператива для особо заслуженных членов труппы.
Дефицит элементарных товаров делал танцовщиц весьма уступчивыми. За подарки в виде зарубежной косметики или нижнего белья они легко потакали страстям похотливого балетомана.
Ненасытному Калинину одних только балерин не хватало. И параллельно он увлёкся опереттой. Причём партийный бонза особо не скрывал своих приключений. И вскоре разразился скандал. В 1924 году в газете «Известия» вышел фельетон Демьяна Бедного «О том, как наш староста Калиныч отбил Татьяну Бах у Авербаха». Но Сталин остро нуждался в верных соратниках, и дело замяли.
Рассказывают, что однажды гнусные поступки Калинина вывели из себя Екатерину Гельцер — знаменитую наставницу молоденьких танцовщиц. Узнав, что Михаил Иванович в очередной раз обесчестил её малолетнюю воспитанницу, она запустила в негодяя статуэткой Мефистофеля.
К концу 1930-х годов Сталину надоели проделки «всесоюзного козла» (как называли Калинина за характерную бородку). Но весь гнев вождя обрушился на жену Михаила Ивановича. Якобы по её недосмотру Калинин погряз в пороках. Несчастную женщину на долгие годы отправили в концлагерь.
В 1948 году Сталину поступило донесение о безобразной пьяной выходке маршала Николая Булганина. Причём в этом деле оказались замешаны балерины Большого театра. Сначала ближайший соратник вождя «отдыхал» в компании танцовщиц в номере гостиницы «Националь». А затем, напившись, смастерил из швабры и панталон одной из балерин своеобразное знамя.