Даже удивительно, что в наше голодное до всего скабрезного время, ещё до сих пор не сняли сериал об этой истории. Дело московских "гладиаторов", о подпольном притоне для номенклатуры в середине 50-х годов имело большой резонанс. Здесь сценаристам даже и стараться-то особо не надо и приукрашивать. Сценарий написала сама жизнь.
Откуда взялось название "гладиаторы". Когда похотливых чиновников вызвали на заседание Московского бюро партии, туда примчался сам Никита Сергеевич Хрущёв. По своему обыкновению он долго кричал на провинившихся, а потом, глядя на престарелого Александра Еголина, спросил: "Ну ладно Александров - мужик молодой, но ты-то в твои года зачем туда полез?". На что Еголин ответил: "А я чего, Никита Сергеевич, я ничего вовсе, я только гладил…". С тех пор всех сладострастных распутников стали называть гладиаторами.
Обратный отсчёт для подпольного притона в подмосковной Валентиновке начался после анонимки поступившей на имя Н.С. Хрущёва в феврале 1955 года. Возмущённая гражданка сообщала, что её 18-летняя дочь познакомилась с 60-летним драматургом Константином Кирилловичем Кривошеиным. Тот приглашал девушку в кино и рестораны, дарил подарки, а однажды позвал в свою квартиру якобы для чтения своей пьесы. Девушка по наивности согласилась. Драматург совратил её, после чего она забросила учёбу и стала пропадать непонятно где. Под нажимом матери дочь во всём созналась.
В анонимке упоминались имена министра культуры Георгия Фёдоровича Александрова, литературоведа и члена-корреспондента ан СССР Александра Михайловича Еголина, замдиректора Института мировой литературы профессора Сергея Митрофановича Петрова, завотделом агитации и пропаганды ЦК КПСС Владимира Семёновича Кружкова.
Лично для себя анонимщица ничего не просила, но требовала положить конец разврату и наказать виновных по всей строгости закона.
Конечно, проституция в СССР была под запретом, но был спрос и понятно появлялось и предложение. Правящая верхушка чувствовала себя элитой во всех отношениях, была развращена вседозволенностью не меньше римских императоров и, следовательно, жаждала всё новых наслаждений. Конечно доярки, ткачихи и медсёстры редко угождали вкусам советских партийных эстетов. Предпочтение они отдавали утонченным барышням - балеринам, актрисам, студенткам творческих ВУЗов.
Хорошеньких студенток философско-филологических потоков приглашали солидные Еголин и Петров. Кривошеин же занимался творческими натурами - девочками из балетных и театральных училищ: абитуриентками, студентками, вчерашними выпускницами. Этих легко было заманить перспективами головокружительной карьеры и всесоюзной славы.
Право первой ночи отдавалось Министру Культуры Г.Ф. Александрову. А потом уже подключались остальные. Радужные мечты развеивались быстро: развращенный Александров чаще всего использовал девочек лишь единожды. Далее они шли по нисходящей: Еголин, Петров, Кружков, Кривошеин... Затем пускались в ход все виды шантажа и грязных запугиваний, чтобы отправить жертву в постель к другому серьёзному клиенту. И стоит сказать очередь из этих клиентов была солидная. Имена менее значимых персон в деле не упоминались.
Стоит сказать у старых развратников процесс был поставлен на широкую ногу. Даже существовал свой конспиративный язык терминов. Или точней научных терминов. "Диссертация" на языке соблазнителей обозначала девушку. "Защитить диссертацию" - значило соблазнить девушку. "Написать рецензию" - значило продать её секс-услуги.
Тайный притон существовал не один год. Девушки молчали по разным причинам: одни боялись огласки из-за общественного порицания, другие привыкали, и им нравился свободный образ жизни, легкие деньги, подарки посетителей. Но дальше кордебалета или эпизодов в кино театральная карьера у многих не продвигалась.
Хотя ходили слухи о неких весьма известных фаворитках Министра культуры, которые тоже были посетительницами разгульной Валентиновки. К коим приписывались Алла Ларионова и балерина Софья Головкина и многие другие. Они обладали более высоким статусом любовниц Александрова, с ними он был галантен и мил. И он использовал этот плацдарм как место для своих личных встреч. Правда потом звезды нашей сцены от подобных связей открещивались.
Кто-то в то время придумал другое название этому притону "философский ансамбль ласки и пляски". Это еще было связано с тем, что голые девушки лихо выплясывали на столах канкан.
Окончательно добила "гладиаторов" история с некой Алиной Лобзиковой, студенткой балетного училища. Тут получился явный прокол со стороны содержателя притона псевдодраматурга Кирилла Кривошеина. Уж больно серьёзной оказалась её мать - Зинаида Петровна Лобзикова, которая занимала пост инструктора по культуре исполкома Пролетарского района Москвы. Она вырвала дочь из цепких лап шантажистов, а потом приехала в притон и полчаса угрожала Кривошеину. Потом она написала письма в ЦК КПСС и в прокуратуру.
Вскоре на Зинаиду Лобзикову было совершено разбойное нападение и она скончалась от нанесённых ей ран. Её дочь Алина, находясь в состоянии аффекта, тайно ночью пробралась на дачу Кривошеина с целью поджечь этот притон разврата. И ей это почти удалось. Но в последний момент её обнаружил сам хозяин. Кривошеину удалось потушить огонь. А Алина получила сильный удар по голове камнем. Дальше он оттащил бесчувственное тело в лес, считая её мёртвой. Девушка бы умерла, но по счастью была обнаружена людьми идущими на электричку.
Судьба Кривошеина была решена. Но что самое интересное, что покушение на жизнь Алины Лобзиковой и её мать даже не рассматривалось в его деле. Это было малодоказательно, и не было свидетелей. Равно как не стали подгонять его под статью за организацию притона. Его судили за подпольную торговлю антиквариатом и предметами искусства. Этого хватило с лихвой.
После полетели головы других участников этой истории. Министра Александрова, 21 марта 1955 года, Президиум Верховного совета СССР отстранил от исполнения обязанностей депутата, и уволил с его высокого поста с формулировкой "как не обеспечивший достойное руководство Министерством культуры". Его сослали в Минск, где он работал заведующим сектором диалектического и исторического материализма Института философии и права Академии Наук Белоруссии. Это был крах всей его блистательной карьере. В возрасте 53 лет он умер в Минске спустя шесть лет.
Члена-корреспондента АН СССР и бывшего заместителя заведующего отделом ЦК КПСС Владимира Кружкова отправили еще дальше, на Урал, главным редактором свердловской областной газеты "Уральский рабочий".
Тяжелее всех пришлось Александру Еголину. Он с трудом перенес позорную выволочку, часто и подолгу болел, и умер в 1959 году.
***
Но была у этого дела и другая скрытая подоплёка. Вполне возможно, что автором первой анонимки могла быть никакая не оскорблённая мать, а кто-то из сторонников Н. Хрущёва. В это время Хрущёв продолжал биться за власть с Г.М. Маленковым и его кланом. Пострадали именно ставленники Маленкова: Александров, Кружков, Еголин. А например другие участники развратного притона не пострадали. Михаил Иовчук стал ректором кузницы высших партийных кадров - Академии общественных наук при ЦК КПСС. А Сергей Кафтанов, будучи замом Александрова, еще несколько лет был замом другого министра культуры, а затем возглавлял Гостелерадио СССР.
Георгия Александрова, даже немного жаль. Он был незаурядной личностью, обладал неуёмной энергией и мощным интеллектом. В 25 лет был кандидатом философских наук, в 31 год стал доктором наук. В 1940-1947 годах был начальником Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б). Серьёзно конкурировал с А.А. Ждановым, который его откровенно боялся, понимая, что Александров вполне может стать главным идеологом страны. В итоге, после падения А.А. Жданова этот пост занят М.А. Суслов, а Г.Ф. Александров стал также стремительно подниматься по карьерной лестнице дослужившись до высокого чина Министра Культуры.
Сразу после этой истории, он сказал своему другу философу В.С. Разумному: "Вот идиоты! Сами импотенты, они и меня таким считают. Да я же нормальный русский мужик, не политический маразматик! Если уж люблю, так люблю, и никаких мне притонов не надо. А тем более потасканных актрис!".
Искушенный Никита Сергеевич Хрущев "зачищал политическую поляну" от друзей своего главного оппонента - Георгия Максимилиановича Маленкова. Александров был его прямым ставленником, его товарищи - сторонниками опального политика. Партийная линия "маленковщины" Хрущёвым всячески низвергалась. Возможно, именно в этом кроется истинная правда этого процесса.
***
Как только разобрались с главными виновниками, сразу стали спускать на тормозах остальные истории. А историй этих в ту тревожную весну 1955 года всплыло немало. Наши партийные функционеры всегда быстро реагировали и улавливали всякие настроения сверху. Пошёл процесс разборок в Большом театре, где всплыло такое количество грязи, что голова шла кругом. И это касалось не только мужеложества, а всяких сторонних любовных связей руководства Большого театра и подобных кривошеинскому притонам.
Но всё это не стало достоянием общественности. Ибо было особо никому не нужно. Рыльце в пушку было у очень многих тогда. И если уж стали бы поднимать все подобные дела, то тогда страну просто бы захлестнули процессы над развратниками.
У многих тогда еще была в памяти хрущевская компания борьбы с семейственностью и всяческим проявлением кумовства. Когда летели головы не только у работников искусств, но это распространялось и во всех сферах производственной деятельности, а также партийной прослойки чиновников. Когда разлучили Утёсова с его дочерью Эдит. Причём всё делалось тогда руками анонимщиков.
В СССР среди чиновников ходила поговорка: "Хорошо сделала советская власть, что научила людей читать, но плохо сделала, что научила их писать". Речь шла об анонимщиках. Советских граждан хлебом не корми, только дай написать анонимку. Народ жаловался в прокуратуру, милицию, обком, местком, партком. Анонимки поощрялись и служили сигналом для разбирательства.
Вполне возможно, что вся эта история была высосана из пальца. Но теперь уже никто и не поймёт что в ней правда, а что ложь. В итоге дело забылось, а легенда осталась.