Мне повезло: на излете советской власти мама смогла продавить для меня комнатушку 12 метров в двухкомнатной коммуналке в ведомственном доме (ленинградцам тогда жилье не полагалось, поскольку в нашей комнате в коммунальной квартире 20 квадратных сантиметров "лишние" были, нас на очередь не ставили, даже на кооператив), правда, я за эту комнатку вламывала 7 лет прорабом, со всеми прелестями сей профессии: резиновыми сапогами, грязью, холодом, снегом, ветром и не всегда трезвыми мужиками-работягами. Но мне нравилась моя работа, нравилось заканчивать объект и уезжать на другой - за эти годы я узнала родной Ленинград так, как мало кто знает - не только музейный центр, но и самые далекие окраины. В том же 1988 выскочила замуж не по уму, глупо. Переехала с любимой родной Охты в ГДР (так называли район Гражданки севернее Муринского ручья - Гражданка Дальше Ручья - ГДР). Через год защитила диплом в ЛИСИ, помню, госэкзамен по политэкономии и марксистко-ленинской философии тогда заменили каким-то суррогатом: ни марксизм-ленинизм, ни капитализм, а некий маловразумительный микс из них обоих.
В мае 1990 родилась дочь, я крутилась с ней, муж работал на Арсенале - старался; он, вообще-то, работящий был. Умудрялись доставать какие-то дефициты - появилась в доме простенькая бытовая техника; дочка болела редко, радовала. Путч 91 года запомнился плохо - крутилась между комнатой, ванной и кухней, ловила по квартире бегающую и лазающую повсюду дочь с шилом в одном месте, и вдруг - непривычная тишина, забежала в комнату, а девчушка лежит на тахте и безотрывно смотрит Лебединое озеро, которое тогда крутили по всем каналам - понравился ей, видимо, балет Чайковского. Переменам в мире поначалу как-то не придала значения, зато потом началось: талоны на продукты, очереди, пустые полки, в миг исчезли куда-то открытые радостные лица, многие потерялись в этом рухнувшем мире. Деньги мои декретные, больше 1000 советских рублей, пропали при обменах. Но нам повезло: золовка и деверь работали на Русско-Высоцкой птицефабрике, им давали надел под картошку - сажали, окучивали, пололи и собирали сами, да еще воровали куриц с фабрики. Золовка, правда, в воровстве не участвовала - честная была, партийная, а деверь с ее мужем - легко. Осенью закупали на рынке капусту, квасили большой бак, да картошка своя, да 2 курицы еженедельно. Мама тогда на приличной должности работала, тоже подкидывала по возможности еды - то колбасу, то пару рыбок девчушке на уху, то решетку яиц. В поликлинике-то только один раз банка сухого молока из гуманитарной помощи перепала. Короче, грех жаловаться: мы не голодали, как многие в то время, хотя меню, конечно, было однообразное - щи кислые на курином бульоне, котлеты из курицы, паштет из куриных потрохов с жареным луком и маргарином, да макароны по-флотски с куриной кожей. Помню, знакомую, профессионального технолога одежды, попросила сшить для дочки зимнюю курточку - был у меня огромный кусок парашюта и мое старое пальто на синтепоне, так покрасила парашютную ткань дома в синий и оранжевый цвета, и за 2 ведра картошки знакомая из всего этого сшила дочке зимний костюмчик с утепленной кепочкой, загляденье просто: яркий, легкий и теплый. Завод Арсенал еще как-то дышал, муж работал, но уже стало тяжелее, зарплата не успевала за галопирующими ценами.
Плохо стало с деньгами, у всех, видимо: как-то заболевшей малышке вызвала неотложку, врач приехал, сделал укол, прописал лекарства, а потом мы обнаружили пропажу последних денег из кошелька, который на столе у телевизора лежал - врач украл, пока я за ложечкой на кухню ходила. Закончила тогда курсы массажистов, знакомый - диспетчер какой-то частной медицинской фирмочки - подкидывал клиентов, ездила по городу, подрабатывала чуток. Потом подруга предложила халтуру - вести бухгалтерию в паре ларьков, тоже не брезговала, хотя не мое это. К 93 году Арсенал совсем развалился, мама моя мужа пристроила в Водоканал в техническую воду, но слабый он был человек, а Водоканал - не военный завод, там дисциплины такой нет, начал пить запойно. Пробовала вытащить его, не удалось, разбежались. Расходились тяжело, у него мир рухнул, полгода прохода и жизни не давал, все пытался обратно к нам, на работу мне названивал, всякую чушь нес. С работы его выгнали запьянство и прогулы, он пару раз звонил по телефону, когда мы еще на Гражданке жили, а потом я замуж вышла второй раз, и мы с новым мужем две своих комнаты поменяли на маленькую однушку на Удельной, уехали в 96 туда, и больше я о первом муже ничего не слышала. Многие слабые люди в той мясорубке спились и сгинули.
Работала я тогда в Водоканале инженером по техническому надзору - очень любила эту работу - ездила по всему городу, с бывшими коллегами по прорабской жизни общалась - трест наш акционировали, только не развалили еще. В те же годы в Водоканале освоила слепую печать и компьютер, он еще на DOC - системе был. Надеялись, что все самое худшее прошло, однако в нашем мире ни за что ручаться нельзя, поскольку грянул дефолт 98-го. Об этом крахе руководители гос.корпораций знали, видимо, заранее, поскольку ровно за месяц до дефолта Водоканал провел сокращение штата - 200 человек тогда вышвырнули за ворота, меня в том числе. Вот тогда наша семья вкусила все прелести девяностых, которые прежде нас стороной обошли. Мужу перестали платить зарплату, я никуда не могла устроиться, стояла на бирже, а работодатели нос воротили, не желали женщин на работу брать. Некоторые так прямо открытым текстом и говорили, что женщин им не надо - не любим, дескать. Я однажды даже прикололась, спросила директора: "Ты голубой, что ли?" - обиделся хозяин конторы, а чего обижаться, раз сам сказал, что женщин не любит? Но приколами сыт не будешь. Месяца три варили кашу на воде - мама с пенсии крупу покупала, поскольку пенсии платили более-менее регулярно. Дочь тогда спортом стала заниматься, так я её на тренировки на подростковом велосипеде на багажнике возила, потому что денег на проезд не было. Потом у мужа на работе объект открыли в Киришах, предложили ему вахтовым методом работать с обещанием, что платить будут регулярно, он согласился, хотя домосед. Вздохнули тогда чуток, пусть и не жирно на одну зарплату жить, но на стол было что накрыть и одеться смогли не в обноски, хоть и с рынка. Я почти год на бирже пособие получала, никуда было не устроится, а пособие уменьшалось, стала работу искать, любую уже, но из строительства уходить не хотела. Пошла работать прорабом снова, благо взяли. Начала работать и ужаснулась: за тот год, что я на бирже просидела, уровень знаний ИТР упал ниже плинтуса: главный инженер конторы на проект смотрел, как на марсианскую клинопись. Он, оказывается, вообще никакого образования не имел, до этой должности просто личным водителем у начальника был. Сейчас-то на стройке получше, конечно, с кадрами стало, но того уровня, что в советские времена был, все равно нет. В те времена многие бригадиры грамотнее были, чем нынешнее начальство - геодезию знали, зарплату сами могли посчитать, комиссии собирали и проекты, естественно, умели читать.
В 2000 подруга пристроила в Строймонтаж к небезызвестному Полонскому. Ничего плохого про него сказать не могу: зарплата у него была выше, чем в городе, социалка великолепная, кормили обедами бесплатно, за каждым отделом машина закреплена своя, к дню рождения всем премию давали. Только работали без трудовой и без договора, на честном слове. Через год один из инженеров Строймонтажа в другую контору ушел и меня позвал - зарплата была хоть серая, но выше и по трудовой оформляли. Вот там-то меня коллега, Лариса Аркадьевна, инженер-сметчик с лохматых 80-х годов, и убедила сметное дело освоить, я поначалу не хотела - в советские времена инженеры-производственники на сметчиков смотрели, как на второй сорт. А Лариса говорила: "С твоим знанием строительства и скоростью работы в компьютерных программах ты всегда с куском хлеба будешь, даже с маслом и колбаской". Попробовала - понравилось, поскольку на компьютере надо было считать, а компьютер я люблю. До сих пор Ларисе благодарна за настойчивость. С той поры и стала сметчиком, теперь уже по всем видам работ, и не жалею: работа творческая, востребованная и прилично оплачиваемая.
