Еще до выхода «Игры Престолов» у Питера Джексона и его сценаристов была возможность показать на экране неоднозначного, но яркого персонажа. Трагическую натуру, которой тем не менее можно посочувствовать, хотя она и рождает противоречивые чувства. Персонаж этот – Денетор. Естественно, возможность была упущена, и вместо интересного героя в фильме предстал скучный и несуразный царек.
В действительности – наместник. С тех пор, как род королей прервался и по многочисленным причинам подобающих претендентов найти не удалось, Гондором правила династия наместников. Одним из них был Эктелион.
Во всех его делах ему помогал великий воин, которого он любил больше всего. В Гондоре этого человека звали Торонгил – Орел Звезд, ибо он был быстр и остроглаз, а на плаще у него была вышита серебряная звезда. Но никто не знал ни его настоящего имени, ни того, в какой земле он родился.
Чужеземец сослужил Гондору хорошую службу. Он был близким другом наместника, а народ Гондора любил его настолько, что видел в нем преемника Эктелиона. Однако Торонгил покинул Гондор, и после Эктелиона править стал его сын – Денетор.
В Гондоре уход Торонгила вызвал отчаяние, всем это казалось огромной потерей, кроме Денетора, сына Эктелиона, который готов был принять наместничество.
Он был так похож на Торонгила, что мог быть принят за его ближайшего родственника, и все же в сердцах людей и во мнении отца он находился на втором месте после чужеземца.
Народ и сам отец, судя по всему, не испытывали по поводу Денетора особого энтузиазма, хотя со временем отношение стало меняться, и новый наместник заработал авторитет.
Торонгил часто предупреждал Эктелиона, чтобы он не верил Саруману Белому в Изенгарде, но приветствовал бы Гэндальфа серого. Но между Денетором и Гэндальфом не было любви, и после смерти Эктелиона серого пилигрима встречали в Минас Тирите довольно холодно. Поэтому позже, когда все стало ясно, многие считали, что Денетор, который обладал проницательным умом и видел дальше и глубже других людей, догадался, кто такой на самом деле этот чужеземец Торонгил, и заподозрил, что он в союзе с Митрандиром и хочет отстранить наместника.
Денетор второй был гордым человеком, высоким, отважным и более похожим на короля, чем любой из людей Гондора. К тому же он был мудр, проницателен и хорошо знал сказания прошлого.
Человек, в котором сомневаются другие, включая отца, должен очень стараться. Поддерживая авторитет, ему необходимо прилагать куда более значимые усилия, чем кому бы то ни было. Поэтому неудивительно, что Денетор правил сурово.
Когда Денетор стал наместником (2984), он оказался властным повелителем, державшим все дела государства в своих руках. Он мало говорил. Он выслушивал все советы, а затем поступал по-своему.
Это повлияло и на его любовь.
Он поздно женился (2976), взяв в жены Финдунлас, дочь Адрахила из Дол Амрота. Она была женщиной большой красоты и мягкого сердца, но через двенадцать лет она умерла. Денетор любил ее по-своему и еще больше он любил старшего сына. Но людям казалось, что она увяла в крепости, как цветок из приморской долины, пересаженный на голую скалу.
После ее смерти Денетор стал еще угрюмее и молчаливее, чем прежде; часто он сидел в одиночестве в башне, погрузившись в задумчивость и предвидя, что нападение Мордора произойдет в его время.
Закаленный обстоятельствами Денетор решился заглянуть в Палантир (видящий камень), хранившийся в Цитадели Минас Тирита. Таким образом он хотел получить больше стратегических знаний для борьбы с Сауроном, как и попавший во власть Врага Саруман. Но и Денетор не смог совладать с чудовищной силой камня.
Он дорого заплатил за эти знания, преждевременно состарившись из-за своей напряженной борьбы с Сауроном. Гордость увеличивалась в Денеторе вместе с отчаянием, пока он не стал во всех делах видеть соперничество повелителя Белой башни и повелителя Барад-Дура и перестал доверять всем остальным борющимся с Сауроном, даже если они служили ему самому.
Между тем подрастали его сыновья. Боромир, походивший характером на отца, воинственный и твердый. Фарамир – младший и куда более мягкий и сочувствующий, любитель музыки и книг. Он тепло относился к Гэндальфу, которого отец сильно недолюбливал. Подобно тому, как Эктелион ценил Торонгила, Денетор любил старшего и презирал младшего сына. Мягкость Фарамира никак не соотносилась с жизненным опытом Денетора, который знал цену твердости и жесткости. Фарамир не просто был другим – само его существо полностью противоречило отцовским ценностям.
Как видно, характер Денетора в эпоху трилогии имел прочную логическую основу. На такой основе, в контексте Войны Кольца, можно было придумать потрясающего персонажа. Именно это Толкин и сделал. Каждая сцена с Денетером – огонь. Нельзя толком понять, кто же все-таки сильнее, кто острее и могущественнее – Гэндальф или Денетор?
– Привет тебе, властитель и наместник Минас-Тирита, Денетор, сын Эктелиона! В этот роковой час я принес тебе вести и готов подать совет.
– Час поистине роковой, – отозвался старец, – твой излюбленный час, Митрандир. Да, судя по всему, Гондор на краю бездны, однако сейчас мне мое горе горше общей судьбины. Говорят, ты привез свидетеля гибели моего сына. Это он и есть?
– Тысячу лет назад он был государем Ангмара – чародей, кольценосец, главарь назгулов, Сауроново черное жало ужаса и отчаяния.
– Что ж, Митрандир, вот тебе и достойный противник, – сказал Денетор. – А я и без тебя давно знаю, кто возглавляет воинство Черной Твердыни. Ты затем и вернулся, чтоб мне об этом сказать? Или просто сбежал с поля боя, потому что сражаться с ним тебе не по силам?
Наверняка увлеченные читатели задавались вопросом: когда же наконец явится соперник, достойный Гэндальфа? И не в физической схватке, а в моральном противостоянии. Тот, кто задавит его истинной силой – стальным характером и волей. Не то, чтобы Денетор подавил Гэндальфа, но его позиция была очень убедительной.
– В чем же твоя мудрость? – спросил Гэндальф.
– Хотя бы в том, что я вижу, чего делать нельзя. Нельзя его использовать – это опасно. Но в нынешний грозный час отдать его безмозглому невысоклику и отправить в руки к Врагу, как сделал ты и следом за тобою мой младший сын, – это безумие.
Денетор считает, что решение отдать Кольцо Фродо – безумие. Почему же его позиция убедительна? Обращаясь к уже сказанному, – потому что у него есть характер, который строится на крепкой основе. Недоверие Денетора мудрости Гэндальфа оправдано. Он уверен, что сила и жесткость помогут удержать Кольцо в Гондоре и разумно использовать его против врага.
Смог бы Денетор воспользоваться Кольцом во благо, хватило бы у него на это сил, – мы не узнаем. Не Кольцо стало причиной падения наместника. Да, Денетор осмелился потягаться с Гэндальфом, однако и у этой дерзости оказалось слабое место.
– Разве ты привык советоваться со мной? Держишься ты почтительно, однако поступаешь всегда по-своему, не спрашивая моего совета. Вот и сейчас стелил мягко, но я-то видел, что ты глаз не сводишь с Митрандира – мол, не проговорился ли о чем невзначай? Давно уж он прибрал тебя к рукам.
– Ты хотел бы, – спросил Фарамир, – чтобы он был на моем месте?
– Конечно, хотел бы, – сказал Денетор. – Боромир был предан мне, а не заезжему чародею. Уж он бы не забыл об отце, не отшвырнул бы подарок судьбы! Он принес бы мне этот великий дар.
– Прошу тебя, отец, – наконец не сдержался Фарамир, – прошу тебя, припомни, отчего в Итилии нынче вместо него оказался я. В свое время, и не так уж давно это было, решение принял ты: волею Градоправителя отправился в путь Боромир.
Денетор все же любил своего сына Фарамира. Пусть не сентиментальной любовью, но в итоге отцовский инстинкт возобладал. Фарамир и был его слабым местом. Трагедия Денетора в том, что он не осознавал этого, отправляя сына на смерть. А уж когда осознал, стало поздно, и железная воля наместника рухнула. Он остался один на один с тем фактом, что Фарамир, как и Боромир, повержен. Город окружен, а если ситуация и разрешится, то время его правления окончено. Ведь симпатии горожан и солдат уже на стороне Гэндальфа.
– Нет, я не спущусь, – сказал он. – Мое место возле моего сына. Вдруг он еще промолвит что-нибудь перед смертью. Он умирает. А вы повинуйтесь кому угодно – хоть Серому Сумасброду, которому теперь тоже надеяться не на что. Я останусь здесь.
Вот и пришлось Гэндальфу возглавить оборону столицы Гондора в роковой для нее час.
Такой он – Денетор. Глядя на киноадаптацию его образа, ты как будто с горы скатываешься. И сразу легкость появляется, ведь писать нечего, рассуждать не о чем. Снует в фильме некий психованный мужчина пожилого возраста. Как-то раз в порыве ярости он кричит, что не любит Арагорна и не уступит ему трон. Больше он к Арагорну не возвращается. В том же порыве он заявляет, что ненавидит Гэндальфа за то, что тот пытается им манипулировать. И к этому он больше не возвращается, и конфликт между ним и Гэндальфом не вспыхивает.
В первой же совместной сцене с Фарамиром мы узнаем, что отец его не любит. Просто не любит. Из-за чего и почему – не объяснено. Задача зрителя – вкурить. Вкурил, зритель? Молодец! Наш человек. Землянин. Ведь на Земле у нас полно отцов-мудаков. Есть отцы алкоголики, есть которые бьют детей. А есть холодные, слова доброго не скажут. Им надо, чтобы ты пятерки из школы приносил, потом на хорошую работу устроился, – и они бы гордились. Да и этого иногда мало. Так что, зритель, не у тебя, так у кого-то другого подобный родитель имеется. Прими как данность, что буквально через пару секунд он ни за что, ни про что отправит сына на гибельную вылазку.
Суть сказанного в том, что Джексон вместо проработки персонажей использует триггеры. Мы видим на экране холодного отца и доброго сына, отчего в голове сразу срабатывает: ага, это абьюзер! А вот это несчастная жертва! Все как у меня, все как у меня...
Самый дешевый и ленивый способ вызвать у зрителя эмоции. Причем у самого что ни на есть непритязательного зрителя. Большинству, наверное, вообще было наплевать на эти голливудские сопли, они уже предвкушали очередную битву.
Персонажи не продуманы, конфликт отца и сына не выстроен, – только засилье триггеров, которые приводят нас к отвратительно пошлой сцене трапезы Денетора на глазах у поющего Пиппина. Хоббит поет трогательную песню, а Денетор мерзостно и жестоко грызет и перемалывает пищу. У него изо рта льется сок, сыплются крошки, перемежаясь с кадрами того, как отряд Фарамира скачет на верную смерть.
Есть множество интерпретаций этой сцены, я приведу их к общему знаменателю, чтобы каждому было понятно: Денетор – плохой правитель, он отправляет сына погибать, а у самого даже аппетит не пропал. Фарамир и его люди обречены. Война – это нехорошо. А то, что сцена сопровождается песней, – ну так лирика же.
Думаю, многие нашли описанный фрагмент несообразным и напыщенным. Он бы смотрелся гораздо лучше, будь персонажи осмысленными. Тогда напыщенность можно было бы и принять.
И в удаленной сцене, где Денетор, посылая Боромира в Ривенделл, негативно отзывается о Фарамире, он делает это опять же без причины. Почему Фарамир – недостойный? Что с ним не так? Об этом умалчивается и в расширенной версии. Кое-как выправляет ситуацию другой вырезанный фрагмент, где Денетор слышит от Фарамира, что тот отпустил Фродо с Кольцом. Но и здесь ощущается недостаток мотивации для ненависти к сыну. Отпустил хоббита с Кольцом, и все – теперь ты мне не сын, погибай?
В целом образ Денетора в экранизации упрощен до уровня подросткового фильма. Если вы юный зритель, пожалуйста, смотрите, может, будете тронуты. Если вы взрослый человек и вам интересен Денетор как персонаж, прочтите книгу. Вряд ли фильм «Властелин Колец» вас чем-то удивит в этом плане.
Ремарка – Властелин Колец и Голливуд
Начало – часть одиннадцатая