При слове «Бобруйск» кому-то вспоминается фраза из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова: «Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом», а кому-то – мемы из начала 2000-х годов: «Ф Бабруйск, жЫвотное» и «Падонки, идите на йух, Бобруйск – для бобров». Мне гораздо больше нравятся мемы двухтысячных, нежели Ильф и Петров, но это, разумеется, дело вкуса.
Моя фамилия наиболее часто встречается именно в Бобруйске, однако, насколько я знаю, мои предки происходят из другого белорусского городка. Так или иначе, в Бобруйск я не собиралась, пока мой дальний родственник Давид, живущий в США, не предложил мне приехать на открытие Еврейского дворика, которое должно было состояться в Бобруйске 4 августа 2019 г. Давид, с которым мы познакомились на Фейсбуке, активно участвовал в подготовке открытия мемориала «Еврейский двор», уговорив многих обитающих в Нью-Йорке выходцев из Бобруйска принять участие в финансировании строительства.
Я приехала в Минск 3 августа на поезде, и отправилась к друзьям в Минскую область. На следующее утро я собиралась вернуться в Минск и оттуда поехать на маршрутке в Бобруйск, но друзья внезапно решили составить мне компанию, поскольку тоже никогда не были в Бобруйске. Пока я рылась в Гугле в поисках сведений о бобре Лазаре Самуиловиче и прочих местных достопримечательностях, пришло сообщение от моего шефа, который тоже является уроженцем Бобруйска (да, мир действительно очень тесен))) Он написал, что договорился со своим бывшим одноклассником Игорем о том, чтобы тот встретил нас и поводил по городу. Мы созвонились с ним и договорились о встрече. Приехав утром 4 августа в Бобруйск на машине моих друзей, мы пересели в машину Игоря и отправились к развалинам крепости, построенной в начале XIX в. Развалины оказались действительно развалинами, весьма запущенными, что очень удивило нас на фоне общего довольно благополучного вида города.
Рядом с крепостными сооружениями находится здание бывшей казармы, в котором в период нацистской оккупации находился концлагерь. Вокруг была колючая проволока, на шлагбауме надпись „Halt!“, а на воротах – „Jedem das seine“.
Весь этот антураж странным образом перекликался с предстоящим мероприятием... Впрочем, Игорь сказал, что колючая проволока и надпись появились здесь недавно, в связи со съемками какого-то фильма. Следующим пунктом нашей программы был памятник Эфраиму Севеле, появившийся здесь в 2016 г. (к моему стыду, я только в этот момент узнала, что Севела – уроженец Бобруйска. Была уверена, что он из Литвы, поскольку в свое время очень впечатлилась повестями «Викинг» и «Продай свою мать»). Затем мы отправились на рыночную площадь к памятнику бобру Лазарю Самуиловичу, которого мы все (приезжие) принялись гладить по носу, цепочке и перстню, надеясь хоть так привлечь в свою жизнь деньги и удачу.
Когда мы пили кофе в «Любимом месте», мне позвонил Давид и поинтересовался, где я. Мы договорились встретиться у синагоги. Добравшись до синагоги, расположенной на Социалистической улице (нам, приезжим, это сочетание показалось оксюмороном, но местные, похоже, привыкли), мои спутники передали меня с рук на руки Давиду, несколько минут поговорили с ним и с вышедшим нам навстречу раввином, и отправились продолжать дальше наслаждаться экскурсией, проводимой Игорем, а мы с Давидом пошли на экскурсию по синагоге, которую проводил раввин. Мы осмотрели молитвенный зал и помещение еврейского детского сада, а также комнату, представляющую «внутреннее убранство» синагоги в том плачевном виде, в котором она пребывала несколько лет назад.
Раввин Шауль Хабабо (1985 г. рожд.) – израильтянин, уроженец Хайфы. В тот день (4 августа 2019 г.) его младшей дочери, присутствовавшей здесь же, исполнилось два года. И Шауль, и его жена на удивление хорошо говорят по-русски. Из синагоги все присутствовавшие отправились к «Еврейскому дворику», открытие которого было запланировано на 15.00. Основной частью «Еврейского дворика» является часть здания из красного кирпича – сохранившийся фрагмент старой синагоги (одной из 47 синагог, когда-то имевшихся в Бобруйске, предназначавшейся не то для мясников, не то для извозчиков (балагол) и построенной в 1890 г.). Во дворике располагаются также небольшой цветник, беседки и скамейки. Все это обнесено декоративной оградой. Кирпичная стена украшена множеством картин (точнее, принтов с картин художника Йехиэля Офнера), изображающих сцены из еврейской жизни – ими затянуты окна.
Одна из картин, под названием «Хасиды летят к ребе», мотивирована повестью Севелы «Остановите самолет – я слезу».
Давид знакомит меня со своими сыновьями и невесткой – очаровательной филиппинкой. Начинаем разговор по-английски, но затем переходим на русский – сыновья Давида по-русски лучше, чем я по-английски, хотя и уехали в США в раннем возрасте. И даже невестка немного говорит по-русски. Идишем из всего семейства владеет только Давид, и то пассивно.
Наконец начинается церемония открытия. Звучат несколько аккордов из «Хавы Нагилы», но через несколько секунд музыка стихает. Сидячих мест предусмотрено немного. Стою вдали от сцены в обнимку со столбом. Пытаюсь что-то снимать, но основная задача – не потерять сознание, поскольку, несмотря на предсказанные +19 С, в те моменты, когда выходит солнце, становится очень жарко. Церемонию ведут координатор общинных программ еврейской общины Бобруйска Майя Казакевич, и актер Могилевского областного театра драмы и комедии в г. Бобруйске Игорь Бурак. Церемония весьма и весьма «советская» по стилю, хотя и начинается с «Хавы Нагилы» и с чтения откровенно слабых, но проникнутых искренней любовью к родному городу стихов их автором – одним из активистов еврейской общины Бобруйска. В этих стихах упоминаются многие известные евреи – жители и уроженцы Бобруйска (писатели, врачи, строители крепости и др.). Выступление председателя городского исполнительного комитета Александра Студнева. Выступление заместителя председателя городского совета народных депутатов Веры Широкой. Выступление раввина Шауля Хабабо (да, это уже явное отличие от советских казенных мероприятий). Его речь несколько нарушает общую бравурную атмосферу казенного оптимизма. Он говорит, среди прочего, о том, что данное торжественное мероприятие происходит незадолго до Девятого ава, в траурный период между началом блокады Иерусалима и разрушением Храма (именно этим объясняется отсутствие музыки на церемонии), однако тут же приводит цитату из одного религиозного трактата о том, что в исключительных случаях и в период траура возможны празднества. Вручение почетных грамот и памятных сувениров от градоначальства инициаторам и спонсорам строительства мемориала – раввину Шаулю Хабабо и «бывшим бобруйчанам», ныне живущим в США.
После завершения торжественных речей и небольшой экскурсии по мемориалу отправляемся обратно в синагогу, где организовано застолье. Мне пора возвращаться в Минск, чтобы оттуда лететь в Белград. Прощаюсь с Давидом, который через несколько дней должен отправиться в Болгарию. Я рада, что мы, наконец, «развиртуализировались», и что Бобруйск на какое-то время стал перекрестком миров – наверное, не только для нас.
P.S. Это сравнительно недавнее воспоминание, но с тех пор жизнь и в Беларуси, и в других местах сильно изменилась, и по большей части не в лучшую сторону. Лучи добра всем, с кем свела меня эта поездка.