В Третьяковской галерее есть замечательная картина, автора которой считают «самым загадочным художником 18-го века».
Загадочность автора, Михаила Шибанова, заключается в том, что о нем удивительно мало известно, такие крохи информации, что до недавнего времени его картины приписывались другому художнику с похожей фамилией.
Сейчас выявлено три десятка работ этого живописца, творившего в 1770-1780-х годах, и при этом некоторые картины настолько высокого качества и стиля, что составляют золотой фонд живописи 18-го века и находятся в коллекциях лучших музеев страны.
И нет никаких сведений, что Михаил Шибанов, бывший, вероятно, из крепостных, учился живописи в академии или у другого художника. Скорее всего, он начинал с иконописи, а затем занимался самообразованием, имея покровительство помещиков Спиридовых, которым принадлежало родное село Шибанова недалеко от Суздаля.
Вероятно, художник был потом отпущен из крепости и стал свободным художником, поскольку был приглашен Григорием Потемкиным для росписи иконостаса в церкви только что основанного города-порта Херсона. Точные дата рождения и смерти, и даже отчество Михаила Шибанова неизвестны.
По счастью, Шибанов имел обыкновение не только ставить подпись на свои работы, но и кратко описывать на обратной стороне холста, чей портрет изображен или как называется картина. Поэтому две приобретенные Третьяковской галереей картины редчайшего для 18-го века жанра, изображения крестьянского быта, однозначно отнесены к творчеству Шибанова.
На обратной стороне одной из картин написано: «Сия картина представляет суздальской провинцыи крестьян. Писал в 1774 году Михаил Шибанов», а на обороте другой — «Картина представляющая празднество свадебного договору, писал в той же провинцыи в селе Татарове в 1777 году Михаил Шибанов».
Село Татарово – это бывшее Барское Татарово в Вязниковском районе Владимирской области, во времена Шибанова село относилось к суздальской земле, а сейчас оно слилось с поселком Мстера.
Для краеведов Владимирской области обе эти картины – настоящий клад, поскольку на них очень детально и подробно написаны костюмы местных крестьян, причем настолько точно, что можно понять, из какой ткани были сшиты вещи. Детали костюмов совпадают с имеющимися сведениями о крестьянской одежде Владимирской области 18-го века, так что художник, вероятно, писал картины с натуры либо хорошо представлял себе особенности деревенского быта.
Бросаются в глаза необычно надетые кокошники у некоторых изображенных женщин – они наклонены вперед и больше даже похожи на какие-то огромные козырьки или плоские шляпы, чем на классические русские головные уборы.
Если считать, что художник изобразил головные уборы правдиво, то это очень похоже на традиционные коми-пермяцкие кокошники. Кстати, само слово «кокошник» пришло в русский язык из угорских наречий, где «кокошем» называли петуха (видимо, высокий и плоский нарядный убор напоминал яркий петушиный гребень).
Коми-пермяцкие девушки вот именно так и носили свои кокошники, как козырьки, обвязывая их сверху платком. Но настоящие пермяцкие уборы не имеют нарядного жемчужного очелья, то есть сеточки из рубленного перламутра и жемчужин, которые нарисованы на картинах Шибанова, и сами костюмы крестьян с картины – русские, сарафаны и душегреи, то есть налицо смешение культурных стилей.
Пермь очень далека от суздальской земли, но угорские поселения во Владимирской области есть, так что местные крестьяне, вероятно, переняли у пермяков манеру носить праздничный кокошник наклонно.
Или, может быть, в изображенной крестьянской семье одна из старших женщин – пермячка, по крайней мере, некоторые из кокошников на картине действительно похожи на сохранившиеся образцы угорских костюмов из Пермского краеведческого музея. А «младшие» члены семьи уже переняли у угорской бабушки наклонное ношение праздничного убора.
Вот такие загадки задает этнографом картина из коллекции Третьяковки.
Еще по теме: