– Николай Максимович, а если вашу историю успеха попытаться разложить на составные части, как «История успеха в искусстве», с чего начался ваш путь в балете и почему вдруг?
– Феноменальные данные были у ребенка. Просто такое очень редко бывает. Просто случайное совпадение, что мне захотелось... Мне хотелось на сцену, я не хотел танцевать, я не понимал, что там будут сложности, я на сцену хотел, а меня привели... Вот мое желание на сцену совпало с тем, что тут феноменальные данные для классического балета. Все. Я был вундеркинд в школе, на меня все пальцем показывали, и типа Цискаридзочка, вытяни ножку, я вытягивал ножку и люди ахали.
– У них не тянулось ничего...
– И сейчас не у всех тянется. Это природа и тут ничего не сделаешь. И другое дело, что к этому надо было приложить огромное количество упорства, работы и талант педагогов. Мне везло безумно, я учился у гениев. Стечение обстоятельств, больше ничего.
– Вы уже не раз говорили про школу балетную, а если все-таки общеобразовательную историю возьмем. Там как у вас? Тоже синдром отличника?
– Нет. Мама порола и все.
– Ну, учиться не очень нравилось?
– Математику я не любил, потому что мама физик-математик и с меня ее спрашивали. Мне она очень легко давалась, мне все давалось очень легко, просто мне все это не нравилось. Мне нравилась литература. Мне нравилось пошалить.
– То есть что-то свободолюбивое. Творческое?
– Да, мне творчество нравилось. А все остальное мне не очень нравилось, но так как мама проверяла дневник иногда, она не проверяла каждую неделю, я сам подписывал дневник, но если бы она меня поймала на лжи, тут бы меня конечно выпороли очень сильно. И я, конечно, из-за этого старался.
– То есть для мамы очень важно было получить...
– Честное слово.
– Чтобы не обманывали.
– Мы с ней договорились... Мне всегда давали деньги, столько, сколько я хочу, меня никогда не проверяли, но иногда все-таки бывала проверка, знаете, так случайно, чтобы просто удостовериться, что я говорю правду. Больше ничего, у меня не было никаких проблем.
– Понятно, что артист балета – это невероятная пахота, и несмотря на то, что вам нравилось это все творчество и свободолюбие, тяжело ведь было учиться?
– Нет.
– То есть работать уже тяжело артистом балета?
– Нет. Учиться в чем сложность – ты взрослеешь, прыщи. Известная история? Да? Потом начинаются какие-то странные мысли о том, что ты урод и т.д. Вот это было сложно, и главное, что когда ты взрослеешь, когда начинается пубертат, то тяжело выносливости добиваться.
– Организм перестраивается просто физически.
– Но ты же не понимаешь этого.
– Не сразу.
–. Потом, девочки же раньше формируются. Они издеваются над мальчиками. Девочки же в классе как, они любят общаться с мальчиками постарше, а своих одноклассников они игнорируют. Так же?
– То есть конкуренция между мальчиками и девочками достаточно серьезная в балете?
– Ну, понимаете, в простой школе это легче проходит. А тут же все идут на общие уроки, дуэт, характерный танец, актерское мастерство.
Представляете, вы приходите на актерское мастерство, все в жутком пубертате. Действительно, уже у многих первые чувства, а у вас там этюд на первую любовь и надо долго смотреть девочке в глаза и объясняться. Без слов.
– В танце.
– Нет, не танцем, мимикой. Ну и мы дрались.
– Такие были чувства...
– О, что вы. Стыдно смотреть долго в глаза. Тем более если тебя ставят в пару с человеком, кто тебе нравится.
– То есть дрались с девчонкой прям?
– Конечно. Мы с моей партнершей. У меня была одна партнерша по всем предметам. Очень красивая девочка, ее звали Оля, мы с ней дрались так серьезно, но все знали, что мы были как хорошая семейная пара. Чем больше мы ругались, тем крепче, через 5 минут, обнимались и хохотали. Мы очень были близкими друзьями.
– Темпераментные итальянцы такие.
– Да.