От современных украинцев можно услышать множество нелестных высказываний о своих русских соседях. Украинские патриоты выдумывают мифы о "наследнике Орды", открещивают Россию от Киевской Руси и всячески её демонизируют.
Однако, не забыл ли украинский народ, кто подарил ему государственность?
Итак, давайте обозначим сразу — украинский народ существовал и его никто не выдумывал. Это доказывает Эмский указ от 18 мая 1876 года, изданный Александром Вторым — запрет на преподавание, ведение документов, использования в музыке и церкви во время проповедей украинского языка (по терминологии того времени — «малороссийского наречия»). Так называемые «малороссы» составляли почти четверть (22%) населения всей Империи. Такое же количество украинцев проживало и в Киеве, столице современной Украины. Большинство же было у великороссов.
Разделение на великороссов, малороссов и белорусов очень похоже на то, что было во Франции до двух событий французской истории:
1. Великой Французской Революции — до неё французы не считали себя единой нацией, во Франции преобладали локальные народности, очень схожие с французами, но не считавшие себя ими.
2. Насаждение Жюлем Ферри французского языка.
Если о первом все знают со школы и в пояснении это не нуждается, то во второе следует углубиться. По результатам переписи 1806 года континентальная Франция насчитывала 29,648 миллиона жителей. После вычета фламандско- , немецко-, бретонско-, баско- и корсиканско- говорящих граждан, оставалось 27,185 миллиона жителей говорящих на романских языках. Современные лингвисты предполагают, что из этих 27,185 миллионов человек, около 8,5 миллионов говорили на окситанских диалектах, около 118 тысяч говорили на каталонском, приблизительно 2,19 миллиона говорили на франко-провансальских диалектах. И, наконец, около 16,5 миллионов человек говорили на языках группы ойль
А что же стандартный французский язык? Это был язык элиты, дворян и духовенства. Простому же французскому народу он был не знаком ну практически совсем. А язык это не просто средство общения, это один из объединяющих факторов, лежащий в основе строительства нации.
Почти столетие спустя, в 1880 годах Жюль Ферри предпринял серию жестких мер по ослаблению региональных языков. Среди них были наказания учителей, за то что они говорили по-окситански в тулузской школе или по-бретонски в Бретани. Как говорилось в законе «Об обучении французскому языку» 1851 года: «категорически запрещается говорить на патуа во время занятий или перерывов». Ученики тоже подвергались санкциями в виде унижений. Школа сыграла решающую роль, поскольку говорение на «благородном языке» (французском) сократило использование региональных языков. Жюль Ферри, сделавший в 1881 году школу бесплатной и обязательной завершил работу начатую несколькими веками раньше. Метод репрессий и унижений принес свои плоды и к началу 20-го века страна заговорила на французском языке.
Этот процесс называется «нацбилдингом», что в переводе означает строительство нации. Через похожие процессы прошла, например, Германия, в которой немцы тоже не сразу осознали себя единой нацией. В Российской Империи такой процесс тоже начался — на заре 20-го века. Сейчас мы знаем о нём, как о политике русификации в Империи.
Что же помешало завершить процесс слияния триединой русской нации и забыть о малорусских и белорусских диалектах? Разумеется, октябрьский переворот большевиков и их политика «коренизации». Вместо русификации и объединения нации по примеру французов, коммунисты выбрали этот идеалистический и непрактичный вариант, посчитав, что есть нечто более важное — «мировая революция», в которой все народы сольются воедино и будут вместе бороться против буржуазии.
Однако, сто лет спустя, мировой революции так и не случилось, а Россия вернулась к границам 17-го века, просто-напросто разбазарив во времена СССР земли, населённые русскими и даже не нуждающиеся в русификации: восток Украины, Эстонию, Северный Казахстан. Напоминаю, это земли, населённые русскими. А сколько земель удалось бы русифицировать, не помешай октябрьский переворот этому? Что ж, Эстония со своим полуторомиллионным населением долго сопротивляться русификации бы не смогла, беларусы и украинцы в полной мере осознали бы себя русскими.
Но даже если отбросить все доводы и представить, что без политики коренизации украинцы бы считали себя отдельной нацией, то это ещё не гарантирует у них появление государственности — перед распадом СССР 90% украинцев проголосовало за его сохранение, то есть подтвердили свою приверженность России. Но Беловежские соглашения подарили украинским элитам возможность отсоединиться, чего, разумеется, не было бы, не подари большевики Украине границы и саму государственность.