...............
Июнь 2006 г., Восточная Сибирь
Антон посмотрел вдаль. За деревней расстилалось ровное поле, чуть дальше темнел лес с островерхими макушками мрачных елей, перед которым в лучах склоняющегося к горизонту солнца извивалась серебристая лента реки. Над лесом, нависли тяжёлые чёрные тучи. Антон решил прогуляться по единственной деревенской улице, по обе стороны которой стояли бревенчатые избы с крышами, покрытыми дранкой.
«Почему местных жителей не обеспечивают стройматериалами? Хотя бы шифер завезли. И, похоже, что здесь нет ни интернета, ни телевидения, – недоумевал Антон. – Интересно, чему олимпов учат? Если учёные делают ставку на цивилизацию олимпов, почему они, то есть мы, предоставлены сами себе?»
Деревня казалась пустынной. Только возле одной из изб он увидел сидевшего на завалинке пожилого мужика в кепке. Антон поздоровался и попытался завязать разговор:
– Что, отец, деревня пустая?
– Молодёжь гуляет. А ты почему вместе с Луговыми в Священную рощу не пошёл?
– С кем? – не понял Антон.
– С Луговыми. Вера у них безобидная. В лугах, рощах молятся. Ветру и деревьям священным поклоняются.
– Я думал, что олимпы обладают неплохими умственными способностями, а они ветру молятся.
– А это не так уж и глупо. От ветра тоже многое зависит. Вот прошлый праздник они пропустили, в луга не пошли, так ураган налетел. Крыши с многих изб снесло.
– Что же начальство ваше не позаботится – шифер или металлические листы не завезут?
– А мы сами себе начальство. Учёные чистоту эксперимента соблюдают, стараются в процесс становления новой расы не вмешиваться. Так что, тут ни телевидения, ни компьютеров, ни кинотеатров нет. До всего молодёжь наша сама дойти должна. Например, у них сейчас мода на рога пошла. Ходят, за притолоки цепляются. Говорят, что хотят идентифицироваться, как нация. Во как! Но, время пройдёт, поймут, что с рогами неудобно – сами спилят. Я их себе давно спилил.
– Хорошо, что у олимпов хвостов нет.
– Это хорошо, а то отец Павел и так переживает, что внешность наша на облик хозяина ада смахивает. Вот незадача! Жалко, что не нашлось нам другого обличья. Мне самому порой на свои копыта смотреть неприятно. Но ничего не поделаешь.
– А что вы дома сидите?
– Старый я стал. На пенсию вышел.
– Кто же пенсию тут выдаёт? Почта доставляет?
– Нет. Пенсия моя – всё, что народ принесёт: дрова, одежда, еда. Особенно, священник, Пал Палыч, помогает. Я обо всём этом здесь не думаю. Лекарства нам не нужны, мы не болеем. Ранения, правда, бывают, обычно после встречи с хищниками. Трансформацию я прошёл по собственной инициативе, когда охранником здесь служил, – мужик на некоторое время смолк, а потом вздохнул и продолжил. – Приглянулась мне одна олимпийка, то есть, олимпка молоденькая. Хорошенькая была, стройная, как лань. Бывало, как на речной берег выйдет, копытцами по камушкам: цок–цок–цок! Потерял я голову, а она меня сторонилась. Чудная та девушка была: в зеркало не смотрелась – видно атрибуты на голове и ногах были ей неприятны. Потом мы сдружились и полюбили друг друга. Только не сложилась у нас с ней судьба. Я-то олимпом стал, а она незадолго до свадьбы в лес с подругами пошла за ягодами, а там на них напал ингюбрь.
– Какой ещё ингюбрь?
– Зверь такой. Медведь не медведь, а мордой на человекообразную обезьяну смахивает. Только кровожадный он, жуть!
– Тоже учёные намудрили?
– Не знаю. Может, уже сама природа реагирует на изменения в биосфере.
Антон удивился рассуждениям продвинутого старика, но рассказ его заинтересовал.
– И что же случилось?
– Плохое случилось. Запуталась лапушка моя рогами в густых ветвях, когда убегала. Ингюбрь её и порвал.
Старик смахнул слезу.
– Мужики на того зверя облаву устроили. Прикончили его спустя два дня. Урод страшный! Жутко, что этот жестокий и сообразительный зверь ликом схож с человеком. Жаль, логово его не обнаружили. Далеко в глухой тайге ингюбри живут. Много их стало. Спасибо, ружья всем мужикам выдали. Без них мы пропали бы. Ещё волки иногда близко к жилью подходят, хотя их стало меньше в последнее время. А ингюбри даже иногда приближаются к самому центру Заповедника – к городу. Там находятся лаборатории и Корпуса Жизни. Это что-то вроде роддома и яслей.
– Туда можно попасть?
– Внутрь лаборатории и Корпусов Жизни простым олимпам заходить нельзя. И на площадку, куда вертолёты с Большой Земли прибывают, тоже не попасть.
– А когда прибывают вертолёты? – поинтересовался Антон.
– В разное время. Расписания у них нет.
– А кто на вертолётах сюда прилетает?
– Не знаю. Христофор всего лишь пенсионер. Мне не надо знать, что не положено, – смиренно произнёс старик.
– И то, правда, чего лучше: сиди на завалинке и философствуй.
Христофор кивнул. Он встал, подошёл к стоявшему во дворе столу, взял глиняную тарелку с крупной клубникой и протянул её Антону:
– Угощайся! Ты заходи ко мне. У меня по вечерам часто собираются мужики. Чаи гоняем, общаемся.
– Весело тут у вас, – хмуро сказал Антон.
– На скуку не жалуемся.
– Ладно, приду, – съев несколько сладких ароматных ягод, пообещал Антон. – Окрестности только осмотрю.
– Только далеко один не ходи, – предупредил пастух. – Все местные с оружием в поля и рощи направляются.
К ним подошёл высокий молодой рогатый парень в малиновой рубашке. Антон доел ягоды, и вернул тарелку старику. Христофор с рогатым юношей скрылись в избе.
Проследовав по длинной улице, Антон вышел за околицу, поднялся на высокий холм и осмотрелся. Воздух был прозрачен. Вдалеке синели высокие горы, окружавшие равнину со всех сторон. От реки возвращалось в деревню стадо.
«Идиллия, – подумал Антон. – И вот ведь, какая природа зловредная: только разум, к примеру, болезни на время одолеет, как она ингюбря порождает или ещё какую-нибудь неприятность создаёт».
– А вы новенький? – услышав за спиной звонкий девичий голос, Антон оглянулся.
У подножия холма стояла девушка в белой блузке и длинной серой юбке. Кудрявая голова девушки была увенчана рогами, украшенными цветными лентами. У неё было миловидное лицо и синие глаза. На плече она держала коромысло с полными вёдрами.
– Давайте я помогу, – спустившись с холма, предложил Антон. – Почему вы не на деревенский колодец ходите?
– Вода в роднике, что у подножия холма, вкуснее, – ответила девушка.
– Я вас сразу не заметил.
– Я к роднику спустилась, вокруг которого высокий кустарник растёт.
Антон взял коромысло с вёдрами, и они пошли в деревню.
– Ну, вот мы и пришли, – сказала девушка, когда они приблизились к третьей от края деревни избе. – Спасибо. Извините, что в дом не приглашаю. У меня отец строгий.
– Отец? – удивлённо спросил Антон.
– Отец. Он со мной сюда приехал, когда я была ещё совсем маленькая. Моя мама умерла при родах. Других родных не было, помочь некому. Отец совсем отчаялся. Но ему удалось в Зоне охранником устроиться. Меня с собой привёз. Тут ему и предложили трансформацию. Он не жалеет. Да и я тоже.
– Как тебя звать?
– Настя. А вас?
– Антон.
– А по батюшке как?
– Петрович. А почему ты с другими молодыми людьми не пошла на праздник в луга?
– Так ведь у меня отец Часовник. Он обряды Луговых не признаёт и меня с ними не отпускает.
Антон попрощался с красавицей. Он уже стал привыкать к необычному облику олимпов и даже более того: новоиспечённый олимп отметил, что ему понравился странный аромат духов, которыми пользовалась Настя.
«Хотя, откуда здесь духи? Травами голову, наверно, моет. Или это феромоны у неё такие особенные? Наверно, я уже олимпом полноценным стал. Женщины так не пахли», – рассуждал Антон, направляясь к избе Пал Палыча.
Ещё издалека он заметил священника, который шёл ему навстречу, разметая длиннополой рясой дорожную пыль. В руках Пал Палыч сжимал ружьё.
– Добрый вечер! – встретившись со священником возле его избы, сказал Антон.
– Действительно, вечер добрый. Я сегодня избежал ужасной участи. Ингюбря видел. Хорошо, что ветер дул в другую сторону. Я в траву упал, и ингюбрь меня не заметил. Этого хищника не всегда удаётся из ружья завалить. Стоит только промахнуться – и ты покойник. Ты-то как, уже освоился?
– Устал.
– Заходи в избу. Переночуешь. Пока у меня будешь жить, но скоро тебе всем миром избу поставим. Свой дом у тебя будет. Всё лучше, чем по чужим углам мыкаться или обитать в жилых домах возле Корпусов Жизни… А о тебе уже одна особа спрашивала в церкви.
– Дочь Алексея Павловича?
– Она самая. Приглянулся ты ей.
– Это с её подачи я таким стал и сюда попал. А с виду студентка тихая была. Как её медкомиссия пропустила в институт с таким дефектом ступней?
– Так ведь там у вас можно любую справку добыть, хоть о том, что ты Кембридж окончил, хоть о том, что ты марсианин.
Они зашли в избу, поужинали и легли спать. Пал Палыч расположился на широкой скамье и сразу захрапел.
Антон устроился на кровати и долго не смыкал глаз.
Ночью была гроза. Полыхали молнии, и грохотал гром. Потом наступила тишина, но под утро вдалеке послышался вой волков и чей-то грозный рёв. Антон так устал, что даже не испугался и не заметил, как крепко уснул.
Читайте продолжение.
Подписывайтесь на мой канал, пишите комментарии!
Мой профиль на Литрес здесь.