«Древние мастера за такую работу сразу лишились бы головы», – вздохнул гид, указывая на стену, восстановленную современными реставраторами. Несмотря на это замечание, я была ошеломлена красотой легендарного комплекса Шахи-Зинда.
Это самый роскошный и величественный некрополь исламского мира. Его называют городом мертвых и сердцем Самарканда.
Строительство началось в 1435 году и продолжалось почти десять веков. На территории находилось более 40 (сохранилось только 13) мавзолеев, ставших последним приютом для мусульманских святых и самаркандской знати.
Сердцем Шахи-Зинда считается усыпальница Кусама ибн Аббаса — двоюродного брата пророка Мухаммеда. По легенде, на этом месте Кусам был убит огнепоклонниками, но какой-то святой человек принес его останки к колодцу живой воды — Шаабану. Там ибн Аббас получил исцеление и бессмертие.
Услышав это предание, я не поняла, откуда тогда взялась усыпальница. Но гид пояснил, что легенда о бессмертии — отголосок древней веры в то, что человека, погибшего во имя Аллаха, нельзя считать мертвым. Это верование отразилось и в названии комплекса, которое переводится как живой царь.
В склепе Кусама ибн Аббаса установлена надгробная плита, состоящая из пяти ярусов. Облицовка из красочных фрагментов керамики с золотым напылением сплетается в орнаменты, которые складываются в символы Ислама и цитаты из Корана.
Если бы с нами не было гида, то я ни что бы не догадалась, что в узоры и орнаменты стен, колон и арок вписаны арабской вязью изречения мусульманских святых и даже целые истории. Такое оформление — особенность Шахи-Зинда. Для людей, понимающих витиеватую каллиграфию, весь комплекс превращается в книгу.
Жемчужиной Шахи-Зинда называют мавзолей Шади-Мульк-ака. Я считаю, что это справедливо: невозможно оторвать взгляда от резной терракоты и расписной майолики. В единое целое соединяются филигранные орнаменты, ажурная резьба, каплевидные медальоны, декоративные панно, изображающие струящиеся виноградные лозы и звезды. Глубокий синий тон сливается с зелено-бирюзовым. От причудливой игры света и тени возникает впечатление, что ты смотришь на небо.
Создать великолепие, подобное Шахи-Зинда, — дело нелегкое. Гид рассказал нам о некоторых особенностях старинной керамики, украшающей стены мавзолеев. Самым сложным, по его словам, был труд иранских мастеров.
Для изготовления этой керамики годилась только особенная глина. Но мало было найти подходящий материал: нужно было освободить его от примесей и солей. Около года глину промывали в специальных ямах-колодцах, заполненных подземными водами, и регулярно перемешивали.
Потом уже чистой глиной на стену наносили контур рисунка. После того как линии затвердевали, углубления заполняли мягким материалом. Все слепки нумеровали и отправляли на обжиг. После первой обработки огнем плитку разбивали на части, на каждый фрагмент наносили краситель, посыпали его ровным слоем песчаной крошки или мелкой позолоты и снова отправляли в печь.
Второй обжиг — испытание мастерства. Так как печи в ту эпоху были земляными, процесс мог занимать несколько суток. При этом нужно было для каждого элемента знать оптимальную температуру, чтобы краска не потеряла цвет. Мне сложно представить, как они справлялись с этой работой без термометров. Если на плитке появлялись дефекты, то мастеров наказывали смертью.
Когда керамика была готова, ее закрепляли на стене. Эта древняя плитка до сих пор сохраняет блеск и цвет, чего не скажешь о современных изделиях, расположенных по соседству.
Раньше мне казалось смешным выражение, что красота может ослеплять. Но в Самарканде мне пришлось зажмурить глаза от чрезмерного блеска стен.
Разбирая фото, сделанные на экскурсии, я увидела, что над аркой одного из мавзолеев есть рисунки человеческих лиц, тигров и антилоп.
Насколько я знаю, Ислам запрещает изображать людей и животных. У меня возник вопрос, как эти произведения появились на стенах Шахи-Зинда. Если кто-нибудь знает, то расскажите, пожалуйста, в комментариях.