Сегодня день рождения Софии Ротару. В честь этого позволю себе вывесить свой текст, который некоторое время назад публиковала на ФБ. Здесь есть упоминания некоторых онлайн-публикаций годичной и более давности, на большинство из которых я не даю ссылок, ибо художественной ценности они не представляют. Текст получился совсем не праздничный, но уж какой есть.
Как-то раз по приходе на работу я, как обычно, включила компьютер. В правом нижнем углу монитора, опять же как обычно, начали вылезать различные заголовки, и несколько минут ушло на их закрывание (да, мне очень стыдно, но я до сих пор не знаю, как избавиться от этого ежедневного дайджеста «желтых» интернет-изданий). И вдруг среди бесконечных новостей о "национальных лидерах" и прочих персонажах, о которых хотелось бы никогда ничего не читать и не слышать, я увидела заголовок «Поклонская заступилась за Ротару». Меня, конечно, передернуло от упоминания двух этих фамилий в одном предложении, но я все же щелнула по заголовку и прочла заметку, ссылку на которую здесь давать не буду, т.к. не хочу делать рекламу Поклонской. Текст выглядел как продолжение какой-то уже всем известной истории – оказывается, имела место некая критика в адрес Софии Ротару, от которой кавайная няша Поклонская решила ее защитить. Кроме Поклонской, в тексте упоминались и другие одиозные личности, например, небезызвестный Онотоле Вассерман, который переживал, что гонорары от новогодних выступлений Софии Ротару (в декабре 2019 г.) в России пойдут на спонсирование украинской армии. А некий эксперт Госдупы заявил, что Ротару следует лишить звания народной артистки СССР – как будто вышеупомянутый орган это звание присваивал. В Украине ее, разумеется, тоже многие осудили/осуждают – и и за выступления в РФ, и за наличие собственности в Крыму, где она прожила с 1975 по начало 2000-х гг...
Позже я наткнулась на текст Аркадия Бабченко, в котором автор выражал удивление по поводу того, что София Ротару является самой высокооплачиваемой певицей Украины. Далее Аркадий упомянул о единственной песне Ротару, которую может вспомнить («Аист на крыше»), и об обстоятельствах, в которых он, будучи детсадовцем, данную песню слышал. Надо сказать, что sratch под этим постом не уступал масштабами тому, который развернулся под постом того же автора о его недавно состоявшемся знакомстве с книгой «Тихий Дон». (Жаль, что первый пост о «Тихом Доне» куда-то исчез, это реально была бомба. Говорю это без всякого стеба).
Поскольку мы с Бабченко одногодки, то для меня знакомство с творчеством Софии Ротару тоже началось в детсадовском возрасте и с того же «Аиста на крыше», но, как ни странно, им не закончилось. Лет в двенадцать, роясь в пластинках, хранившихся у нас в серванте не то секретере, я нашла диск «Поет София Ротару» 1974 (кажется) года. Там, среди прочего, были «Двi скрипки» и «Пicня буде помiж нас» Владимира Ивасюка. И я пропала. Через год или два в какой-то музыкальной передаче по радио «Маяк» ведущая прочла письмо девочки из Волгограда, которая тоже была поклонницей Ротару. Прочла и адрес. Я написала этой девочке письмо. Бумажное, естественно. Об интернете мы тогда понятия не имели. И какое же это было счастье, когда пришел ответ... Девочке было пятнадцать, ее звали Юля. Через нее я потом познакомилась и с питерскими фанатками Софии (да, это были почти исключительно девушки и девочки-подростки). Мы перезванивались, иногда встречались. Переписывали от руки стихи, посвященные Софии. Некоторые из нас писали их сами. Естественно, ходили на концерты, когда случалось такое счастье, как ее приезд в СПб., и даже ездили на концерты в другие города. Тогда билеты на поезд можно было купить без предъявления документов, и никого особенно не интересовало, совершеннолетние ли мы. Помню свою поездку на концерт в Минск в 1992 г., в возрасте пятнадцати лет, с подругой-ровесницей и двумя девчонками постарше. Паспорта потребовались только при заселении в гостиницу, и то, что они были только у двух из нас, никого не смутило, хотя номинально РФ и Беларусь уже были отдельными государствами. Там был довольно жесткий квест по прохождению на концерт в Дом офицеров без билетов... Ну да фанатские будни чьих-бы-то-ни-было-фанатов , наверное, везде примерно одинаковы. Так или иначе, мы существовали, и нас, кажется, было не так уж мало. На сей момент я практически не контактирую с людьми, с которыми общалась в детстве и юности. Это не плохо и не хорошо, это просто факт. И только общества тех девчонок, с которыми мы обменивались кассетами и фотографиями, с которыми пролезали на концерты через служебные входы и утешали друг друга в моменты особенно острых конфликтов с родителями (нашим родителям в то время, конечно, можно было только посочувствовать) – только их общества мне временами недостает.
И еще о чужих текстах: лентой Фейсбука мне принесло вот этот опус замечательной поэтессы Алины Витухновской, в котором говорится о красоте и о восприятии оной в советское время. Среди прочих, в тексте упоминается Ротару, энергетику которой автор называет «по-настояшему трансильванской, хтонической и «сатанинской». Демонстрируемые Витухновской мифологические представления о Трансильвании, конечно, вызвали у меня нервный смешок, но я порадовалась, что хотя бы кому-то из моих соотечественников известен тот факт, что Буковина (родина Софии) и Трансильвания находятся рядом. Что до остального – полагаю, слова «хтоническая» и «сатанинская» в устах Витухновской являются комплиментами. Я тоже нередко употребляю их в этом качестве.
Возвращаясь к воспоминаниям далекой юности, могу сказать, что жизнь и творчество Софии когда-то символизировали для меня то хорошее, что было в СССР. Например, возможность для деревенской девушки получить высшее музыкальное образование и участвовать в международных конкурсах вместо того, чтобы по окончании восьмого класса выйти замуж и всю жизнь прожить в родном селе. И (хотя бы декларируемую) дружбу народов, конечно. Благодаря ее песням я стала понимать украинский язык и начала учить румынский (хотя в надписях на ее пластинках он, разумеется, назывался молдавским). И, наверное, благодаря тому же интересу к ее творчеству начала понимать, насколько упомянутая дружба народов была именно декларируемой. В начале 1990-х гг. две мои подруги (одной из них, Алены, к сожалению, уже нет в живых), стремясь «прикоснуться к истокам» жизни и творчества своего кумира, съездили в Черновцы и Черновицкую область. А потом рассказывали, рассказывали... Среди прочего они рассказали о том, каким мерзким словом называют русско- и украиноязычные местные жители местных же молдаван. И о еще существовавших отголосках слухов вокруг трагической смерти Владимира Ивасюка, случившейся в 1979 г. О том, что причиной его убийства могла стать его предполагаемая связь с националистическими кругами. Несколько лет спустя, в 2001 г., лежа в больнице с травмой колена, я нашла в больничной библиотеке роман Михаила Ивасюка «Баллада о всаднике на белом коне».
В нем шла речь о жизни украинцев Буковины в середине XVII в., во времена Василе Лупу (Буковина входила в этот период в состав Молдавского княжества, находившегося в вассальной зависимости от Османской империи), и о местном Робине Гуде – Мироне Дитинке. В посвящении к роману сказано, что писатель создал его в память о своем сыне Владимире – певце комсомольской юности. Была ли это горькая ирония? Или только такое посвящение было возможно в то время (роман написан в 1980 г.)?
И еще немного о советской и постсоветской «дружбе народов» - в те же ранние 1990-е от своих тогдашних питерских подруг, разделявших мои увлечения, я неоднократно слышала, что их родственники и знакомые воспринимают Софию как еврейку. Излагаемые девчонками подробные биографические сведения («Родилась 7 августа 19047 г. в молдавском селе Маршинцы Новоселицкого района Черновицкой области...») никак на это убеждение не влияли. Я думала, что дело в ее имени, распространенном и среди еврейский женщин, а также в том, что в наших краях некоторые страдающие тяжелой формой ксенофобии люди считают евреями всех брюнетов. София училась в музыкальном училище и некоторое время работала в Черновцах. О том, что Черновцы были «еврейской столицей» СССР, я узнала лишь в 2000-х гг. от коллег, с которыми общалась в экспедициях и на конференциях, организованных центром «Сэфер». От родных я этого узнать не могла – наши еврейские предки родом из других мест, да и на «еврейские» темы в семье почти не говорили. В общем, в том, что уроженку Черновицкой области по имени София многие считали еврейкой, не было ничего странного.
Сейчас, оглядываясь на эти давние впечатления, я понимаю, что сказка о дружбе народов всегда была именно красивой сказкой. Или не очень красивой... И для кого-то, условно говоря, она могла выглядеть как «Аист на крыше» в исполнении Ротару, а для кого-то – как «Белая птица с черной отметиной», которая, в сущности, тоже аист... (Этот фильм Юрия Ильенко, повествющий все о той же Буковине, был, наверное, самым страшным произведением из освоенных мной в те же ранние девяностые. Смотреть его было тяжелее, чем читать солженицынский "Архипелаг...").
Вся эта информация, хотя и обрывочная, наверное, помогла мне принять окончательный распад СССР как должное. А еще помог шок от реакции многих окружающих меня людей на перечень республик, которые были готовы подписать Союзный договор в ноябре-декабре 1991 г. (если кто не помнит – это были Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан). Реакция была такой: «Как? Теперь большинство населения Союза будут составлять черные?!» Впрочем, реакция Ельцина была примерно такой же, только он говорил о двух «славянских» и пяти «мусульманских» республиках.
Казалось, по крайней мере, что все судороги распада страны остались в прошлом, но некоторые <censored> люди сочли, что несчастий, случившихся тогда, недостаточно. И попытались (до сих пор пытаются) «железом и кровью» вернуть утраченную родину. Воспринимая ее, впрочем, лишь как огромную территорию, которую они хотят заново колонизировать.