Маша (будем называть ее сценическим именем, хотя она взяла его в конце 70-х годов) росла чрезвычайно активным ребенком, эдаким сорванцом в юбке. По ее же словам: «Я всегда была жуткой драчуньей и в нашей компании — единственной девочкой. Когда ребята ходили на какие-либо разборки, непременно брали меня, потому что знали, если рядом Маша, то успех гарантирован. Я постоянно придумывала какие-то игры, состязания на ловкость и силу. Уже когда пошла в школу, ребята единодушно избрали меня своим вожаком и во всем беспрекословно подчинялись…
Будучи совсем малюсенькой, выглядела как стручок, но по мере того как зачастила к бабушке, которая откармливала меня плюшками и парным молоком, стала расти еще и вширь и превратилась в меру упитанную девочку… Я уже тогда устраивала концерты для деревенских стариков: включала проигрыватель, вставала на табуретку и пела «под фонограмму». Потом собирала со зрителей по пять копеек за «шоу».
Несмотря на свой бойцовский характер, будущая звезда российской эстрады, как и всякая девочка, мечтала о большой любви, ухаживаниях и прогулках при луне. Первая любовь к Маше пришла в 14 лет, когда она вместе с мамой отдыхала у родственников в Киеве. Ее «принцем» оказался 19-летний студент-геолог, с атлетической внешностью, каштановыми волосами, сине-голубыми глазами и румянцем во всю щеку. По словам М. Распутиной: «Целыми днями мы целовались до такой степени, что я совсем не чувствовала губ и теряла разум. По нескольку часов лежали в обнимку на берегу реки, а потом бежали в укромный уголок парка, пытаясь создать более интимную обстановку. Однако дальше ласк и поцелуев, к моему сожалению, дело так и не дошло, несмотря на то что мы встречались аж полтора года. Мой обожаемый оказался маменькиным сынком и так и не решился на окончательную близость, а я об этом до сих пор жалею. После разрыва, который, кстати, произошел с подачи его матери (для них я была жуткой провинциалкой, и, наверное, они стеснялись иметь невестку-простушку), я целых шесть лет находилась под впечатлением этого сильного чувства, которое привело к тому, что всех последующих мужчин я подбирала по образу и подобию первого возлюбленного.
удучи совсем малюсенькой, выглядела как стручок, но по мере того как зачастила к бабушке, которая откармливала меня плюшками и парным молоком, стала расти еще и вширь и превратилась в меру упитанную девочку… Я уже тогда устраивала концерты для деревенских стариков: включала проигрыватель, вставала на табуретку и пела «под фонограмму». Потом собирала со зрителей по пять копеек за «шоу».
Несмотря на свой бойцовский характер, будущая звезда российской эстрады, как и всякая девочка, мечтала о большой любви, ухаживаниях и прогулках при луне. Первая любовь к Маше пришла в 14 лет, когда она вместе с мамой отдыхала у родственников в Киеве. Ее «принцем» оказался 19-летний студент-геолог, с атлетической внешностью, каштановыми волосами, сине-голубыми глазами и румянцем во всю щеку. По словам М. Распутиной: «Целыми днями мы целовались до такой степени, что я совсем не чувствовала губ и теряла разум. По нескольку часов лежали в обнимку на берегу реки, а потом бежали в укромный уголок парка, пытаясь создать более интимную обстановку. Однако дальше ласк и поцелуев, к моему сожалению, дело так и не дошло, несмотря на то что мы встречались аж полтора года. Мой обожаемый оказался маменькиным сынком и так и не решился на окончательную близость, а я об этом до сих пор жалею. После разрыва, который, кстати, произошел с подачи его матери (для них я была жуткой провинциалкой, и, наверное, они стеснялись иметь невестку-простушку), я целых шесть лет находилась под впечатлением этого сильного чувства, которое привело к тому, что всех последующих мужчин я подбирала по образу и подобию первого возлюбленного.
Что же касается моего первого сексуального опыта, то он не оставил сильных впечатлений. Я уже не помню точно, как и при каких обстоятельствах это было. Отчасти хотела отомстить своему любимому, отчасти посчитала, что пришло время — как-никак почти 18 лет. Но это была отнюдь не любовь, хотя он очень походил на моего голубоглазого атлета. Единственное, что помню точно, — мне в первый раз это очень не понравилось и потом я жалела, что не дождалась нового чувства. Кстати, с моим первым мужчиной сексом я больше никогда не занималась…»
Закончив десять классов, Распутина пошла по стопам матери — поступила одновременно в два техникума: в горный и в энергостроительный на отделение «Санитарное устройство зданий». Ни о каком искусстве она тогда не помышляла и, вполне вероятно, года через три оказалась бы в лучшем случае в каком-нибудь научно-исследовательском институте, в худшем — в геологоразведочной партии. Но в дело внезапно вмешался случай. Подруга ее матери, проживавшая в Москве, предложила девушке приехать к ней и попытать счастье в одном из столичных институтов. Упустить такой шанс было бы верхом безрассудства, поэтому Распутина не задумываясь приняла это предложение.
Столица встретила Распутину настороженно, как и тысячи других провинциалок, которые толпами приезжали в город с тайной мыслью найти здесь свое счастье. Однако большинству из них была уготована незавидная судьба бесправных лимитчиц, оказавшихся чужими на этом празднике жизни. Не стала исключением и Распутина. Экзамены в институт она провалила и вынуждена была устроиться рядовым бухгалтером на фабрику. Работала с утра до вечера в машбюро, копаясь в многочисленных бумагах и проклиная тот день, когда согласилась принять предложение маминой подруги и приехала в Москву. Еще месяц-другой такой жизни, и Распутина, видимо, вернулась бы на родину, если бы в ее судьбу вновь не вмешался случай. В один из дней она узнала, что в фабричном клубе арендует помещение некий вокально-инструментальный ансамбль под управлением бывшего боксера, чемпиона Советского Союза, а ныне музыканта Владимира Ермакова. А так как Распутина в своей сибрской деревне всегда считалась первой певуньей, у нее возникла отчаянная мысль продемонстрировать свои способности столичным ценителям искусства. Но так как действовать внаглую смелости у Распутиной не хватило, она решила пойти на хитрость. Позвонив Ермакову по телефону, она представилась секретарем комсомольской организации фабрики и попросила прослушать одну фабричную девушку, которая хорошо поет. Ермаков сделал попытку возразить против подобного протежирования, однако делал он это настолько вяло (видимо, боялся испортить отношения с руководством фабрики), что Распутиной не стоило большого труда уговорить его назначить встречу талантливой девушке. Далее послушаем ее собственный рассказ:
«Когда я пришла, все на меня смотрели и, наверное, думали, что явилась просто красивая, фигуристая девушка — у меня пятый размер бюста! Мужики все разглядывают, изучают. Ну, думаю, сейчас я вам задам шороху! И — спела на разные голоса все, что знала. Народ обалдел. Долго не верили, что я нигде не училась. Когда Ермаков узнал, что я вообще не знаю нотной грамоты, он подумал, что я его разыгрываю. В группу взял сразу же. Программа называлась «Варьете», с нее-то все и началось…»
Прежде чем попасть на профессиональную сцену, Распутиной пришлось в течение нескольких лет пройти хорошую школу ресторанного творчества. Какие только песни она тогда не исполняла: и Барбру Стрейзанд, и Дженис Джоплин, и даже Рода Стюарта копировала, доводя публику буквально до экстаза. Тогда же сменила свою настоящую фамилию — Алла Агеева на сценический псевдоним Маша Распутина (такую фамилию носил ее дед). Поступила в музыкальное училище, где наконец освоила нотную грамоту. В начале 80-х вышла замуж за руководителя своего коллектива Владимира Ермакова, и в 1983 году у них родилась дочь Лида.
Первый широкий успех пришел к Распутиной в 1988 году, когда она спела песню Игоря Матеты «Играй, музыкант!». Молодую исполнительницу услышал знаменитый поэт-песенник Леонид Дербенев и предложил ей сотрудничество. Вспоминает певица: «Сейчас к Маше Распутиной звонят и стучатся все именитые композиторы и текстовики. Сейчас они хотят, чтобы я спела их песни. Хотя они знали меня и два, и три года назад, но молчали. Теперь же они все говорят: какой талантливый человек Маша Распутина! А что же вы раньше ничем не помогли, когда я была одна? И единственный Дербенев нашел во мне родственную душу. А познакомились мы с ним случайно. Я была хорошо знакома с композитором Игорем Матетой. Он, в свою очередь, был знаком с Дербеневым и много ему про меня рассказывал. В один прекрасный день у меня дома раздался телефонный звонок: «С вами говорит Леонид Петрович Дербенев». Я в ответ: «А кто это?» Он не обиделся: «Не важно, кто. У меня дома сидит ваш друг, композитор, передаю ему трубочку». И тут я замерла, как статуя, потому что поняла: мне позвонил человек, которого знала по пластинкам еще с детства. Короче, я приехала к нему. А я тогда страстно тяготела к хард-року. Вот он сказал мне: «Хватит петь рок-шмок, давай пой нормальные песни». — «Откуда вы знаете, какие мои нормальные песни?» И то, что он мне вначале показал, меня никак не задело. А потом я пригляделась, вчиталась в тексты и поняла, что это настоящая поэзия, что даже возникла какая-то органика. С тех пор Леонид Петрович стал писать для меня…»
Первая пластинка, созданная тандемом Дербенев — Распутина, увидела свет в 1990 году и называлась она «Я городская сумасшедшая». Буквально через год появилась вторая — «Я родилась в Сибири». Заглавная песня последнего альбома родилась при следующих обстоятельствах. На следующий день после совместной встречи Нового года на даче Дербенева Распутина чистила рыбу. За этим занятием ее и застал поэт. Увидев, как она это делает, Дербенев сделал ей замечание: «Рыба чистится не так». — «Как не так?! Да я же в Сибири родилась!» — возмутилась Распутина. «А тебя, случайно, не били?» — смеясь, спросил Дербенев. «Били», — дерзко парировала она. И буквально через несколько секунд у Дербенева родились первые строчки будущего шлягера: «Я родилась в Сибири с упрямою душой, и, как меня ни били, я выросла большой».
В январе 1992 года в газете «Неделя» М. Устименко так писала о творчестве М. Распутиной: «Когда в «сексуальной» желтой комбинации и обворожительных черных трико она устремляется под свет юпитеров и заходится в надрыве самовыражения, орхидея советской эстрады Эдита Станиславовна Пьеха впадает в глубокую задумчивость. Этот лазерный луч, Маша Распутина, в пегих веревках волос, разящая и грациозная, словно кнут, режет собою то, что звалось рутинным словом «традиции»…
Ее песни, облик, стиль вульгарны до агрессии. И преследуют, словно роковая любовь. Увидев и услышав ее однажды, не забудешь никогда. И уже ни с кем не спутаешь…
Говорят, она (Распутина. — Ф. Р.) ездит в клинику к детям, больным СПИДом. Говорят, отдала много денег. Говорят, хотела там кого-то усыновить. Говорят, у нее есть ребенок. Говорят, Распутина плохо устроена в быту. Жилплощадь, отведенная ей на этом свете, представляет собой шесть квадратных метров на троих. Она не из тех кумиров, что растрогают публику рассказами о своей стряпне в краткие минуты отдыха. Она презирает бытовуху…»
Ее песни, облик, стиль вульгарны до агрессии. И преследуют, словно роковая любовь. Увидев и услышав ее однажды, не забудешь никогда. И уже ни с кем не спутаешь…
Говорят, она (Распутина. — Ф. Р.) ездит в клинику к детям, больным СПИДом. Говорят, отдала много денег. Говорят, хотела там кого-то усыновить. Говорят, у нее есть ребенок. Говорят, Распутина плохо устроена в быту. Жилплощадь, отведенная ей на этом свете, представляет собой шесть квадратных метров на троих. Она не из тех кумиров, что растрогают публику рассказами о своей стряпне в краткие минуты отдыха. Она презирает бытовуху…»
Согласно легенде, существующей в эстрадной тусовке, Пугачева довольно снисходительно отнеслась к творчеству Распутиной, но весьма болезненно восприняла ее сценический облик. Что же крылось за этим раздражением? Ревность примы к успехам более молодой коллеги или простое несходство характеров? Вполне вероятно, и то и другое. Известно, что в 80-е годы Распутина и Пугачева впрямую столкнулись всего лишь однажды. Произошло это в 1988 году, когда Крис Кельми — руководитель группы «Рок-ателье», существовавшей тогда при Театре Аллы Пугачевой, — сделал Распутиной предложение выступить в их новой программе. Распутина предложение приняла, но ничего хорошего из этого не получилось. Далее послушаем рассказ самой Распутиной, записанный О. Кушанашвили практически слово в слово:
«Я начала с ее этой конюшни, с Театра Ее Имени. Там подгоняли программу, сколачивали команду «шестерок», а я только-только начала, еще ни бельмеса не смыслю, для меня Алла — это о-го-го! Глыба. Тогда не знала еще, что это… такой человек, который не прощает, блин, если ты лучше его. Ей сказали про какую-то сельскую девочку, про меня то есть. А мне что? Я свободная, хотя какой-то трепет, конечно, я ощущала: все-таки Алла. Но природу-то не забьешь! Если ты Богом назначен петь, то ты будешь петь! Вот чего не поняла Алла…
Была репетиция в «Олимпийском». Все, Алла пришла — такой шухер! Все трясутся, лебезят перед ней, сразу атмосфера такая мертвящая. Омерзительно. Я тогда уже про себя, подавляя рвотные ощущения, догадывалась: не-ет, тут я не приживусь со своим буйным нравом независимой бабы. Алла не потерпит, она сразу углядит во мне ту, что ее уберет…
Я тогда должна была петь «Играй, музыкант». (Кстати, отдельная история про то, как «великая Алла» нашла песню некачественной и пристала к нам с Матетой с требованием переписать ее, что только изуродовало бы эту вещь…) Мой выход. Все оцепенели. Кошу глазом: откуда-то из-за перегородки торчит лупоглазый Филя, у которого за себя и за всех поджилки трясутся… Ну, свершилось: я спела. В атмосфере полного молчания, но, блин, именно тогда на меня нашло озарение, и я спела по-особенному, с такой мощью… И думаю: все Алла, п…ц тебе! Хотя, честно сказать, еще теплилось какое-то уважение.
Спела. Молчание. Молчание. Молчание. Минута, час, год. Что делает Алла после моего триумфа?
Все про себя небось думали, кляня ее (вообще от нее ведь зависит все, и это стадо, оно ведь может жить только по ее указке, поэтому в случае со мной, молодой и, так сказать, перспективной, надо было что-то решать: кто я? что я? с милостью, блин, ко мне или послать куда подальше?): ну скажи же что-нибудь!
Алла медленно встает и идет к двери. Доходит до двери молча. И только, блин, на выходе оборачивается и говорит: «Все поют, когда же я запою!» Вот и ломай голову, к чему эта шарада… Но я про себя просекла: Алла в шоке и мне не спустит никогда этого триумфа…
Поэтому меня в ее свите вонючей не стало…»
Не вписавшись в свиту Пугачевой, Распутина создала себе массу проблем, потому что те, кто имел возможность «раскрутить» ее имя на полную мощь через масс-медиа, теперь стали создавать вокруг нее информационный вакуум. По словам все той же М. Устименко: «Эстрадные импресарио, крупные, масштаба Лисовского, не любят упоминать имени Распутиной. Ее как бы не существует. Битком набитые залы, пластинки, которые идут с рук по полсотни, головокружительный успех. Газеты дают о ней мелкашки в разделе информации. Теневая суперзвезда…
Маша Распутина не любит тусоваться. Она существует как бы вне сложных отношений эстрадных кланов. Она — сама себе клан…»
Не делали простыми отношения Распутиной в эстрадной тусовке и ее заявления, подобные вот такому: «Нет сегодня людей, всерьез обеспокоенных состоянием культуры. То, что творится на эстраде, описать невозможно. Увидят наши эстрадные боссы на улице смазливого мальчонку — и готова звезда, раскручивают по полной программе. А как он с ними расплачивается — известно. «Голубые» нравы нашей эстрады давно не секрет. «Творчество» таких «звездочек» ломает моральный дух подростков. Из них же потом вырастает поколение уродов, людей без души. Бездуховность нашей эстрады просто убийственная и для людей, и для страны».