Десять миллионов человек погибли, прежде чем осознали опасность.
«Объект» прочертил небеса северного полушария огненной полосой посреди ночи. Начав путь над Уралом, закончил в Нью-Джерси, частично захватив Нью-Йорк. Вспышку от взрыва могли наблюдать на Аляске, а ударная волна обогнула земной шар семьдесят два раза. На всём пути «Объекта» отмечается повышение радиоактивного фона. На Урале часть леса порыжела посреди лета, словно пунктиром отмечая траекторию.
Кратер, образовавшийся в точке удара, фонит как сотня Фукусим или два атолла Бикини. Любая техника выходит из строя, нам достались только искажённые помехами аэрофотоснимки.
Я нервно закурил, пролистывая их на планшете. Обломки зданий, торчащие из серой земли, как кусочки конструктора в песочнице. Чем ближе к эпицентру, тем сильнее чувство, что смотрю на фотографии лунного кратера. Неведомым чудом кратер не заполнил океан, впрочем, этим с переменным успехом заняты грунтовые воды.
Генерал Онисимов ткнул пальцем в последний снимок. Сказал, выдыхая клубы дыма:
— Что это, по-твоему?
Среди серой земли раскиданы искорёженные обломки, оплавленные чудовищными температурами. В отдалении наполовину зарыт изорванный, как алюминиевая банка, корпус. Толщиной с основание небоскрёба. Я судорожно затянулся, выдохнул клубы дыма через нос, поднял взгляд на лицо генерала, тонкое и вытянутое, с крючковатым носом.
— Космолёт.
— Именно. Через месяц нам предоставят снимки получше, даже изнутри.
— Это что, американцы так легко ими поделятся?
Генерал криво улыбнулся, покачал головой.
— Их заставят. Ты можешь быть гегемоном планетарного масштаба, но всё равно стушуешь перед коалицией значимых стран. А такая находка... вынуждает убеждать самыми суровыми способами.
Я кивнул. США пережили самую страшную катастрофу в истории, и на них нацелены ядерные ракеты. Хочешь не хочешь, а пойдёшь на попятную.
— Ага, а зачем мне это показывать? Это ведь явно не общедоступная информация. — Спросил я, разминая меж пальцев фильтр сигареты и щурясь от струйки дыма в лицо.
— Тебе придётся бросить курить. — Сказал Онисимов. — Через неделю начинаешь тренировку для полёта.
— Куда?
В комнате повисла тишина, генерал смерил меня взглядом, хмыкнул и сказал, поднимая палец к потолку:
— К Юпитеру, точнее, в точку между ним и Сатурном. Эта хрень прилетела оттуда и там ещё, что-то есть.
***
Мне выделили модуль, приблизительно имитирующий корабль, который повезёт меня и ещё троих. Китайца, американца и немца. Полгода прожил в одиночестве, заучивая техническую документацию и выхватывая обрывки информации от штаба. Между Юпитером и Сатурном образовалась куча объектов, но разглядеть их подробней не получается. Ясно только, что они неактивны и зависли в некоем гравитационном равновесии. Впрочем, не навечно. У нас есть всего несколько лет, прежде чем они все рухнут на Юпитер или его спутники.
Спустя треть вечности меня перевели в общий модуль, к Ли Е, Ричарду Вудману и Йенсу Лонгману. Последний, по иронии оказался ниже всех. Ричард судя по чертам лица, на энную часть индеец. Ли Е, круглолицый и широкоплечий с жилистой шеей.
Все мы разные, но при этом схожие в одном. Мы бойцы, опытные и тренированные до предела. Судя по выражению глаз напарников, у них такой же приказ, как и у меня.
Убить, в случае попытки захвата инопланетной техники.
Ни одна страна не должна получить такое преимущество. Перед вылетом мне выдадут специальный пистолет и нож, думаю им тоже. Остаётся надеяться, что оружие не пригодится.
Следующие полгода прошли в «тренировках» и лекций от людей в белых халатах. Меня учили, на что смотреть и что фотографировать. Параллельно с нами подготовку проходят две группы, запасные и научная команда.
Кончики пальцев чешутся от желания закурить. В левую руку вживили катетер и долго инструктировали, о приёме «лекарств» и препаратов, защищающих организм от излучения. В космосе велик шанс облучиться, а в пункте назначения рад фон должно быть выше человеческого разумения. Неизвестно, как справится техника и скафандры.