Часть вторая
Мне было неловко от того, что я так просто согласился на эту авантюру, ведь я был в чужой стране, один, не имея представления где я и кто она. А она уже беседовала с высоким крепким старичком. Судя по жестам, они были близко знакомы. Алина больше говорила, он все больше слушал. Язык, на котором они общались был скорее английский, с той лишь поправкой, что, немного зная язык, я не понимал ни слова. Наш променад перестал быть рандеву и тем я был слегка раздосадован. Алина представила нас. Это ее старый друг, которого, как она сказала, звали Ричард, хотя она называла его Моленан. Скомандовав к маршу Алина схватила нас обоих под руки и зашагала к стоянке, не переставая засыпать меня вопросами. Увлеченные беседой мы дошли до стоянки, Ричард сел за руль, а мы с Алиной сели сзади, не на минуту не прерывая диалога. Говорили обо всем – о погоде и о тессеракте, об отличиях в культуре разных стран и предпочтениях в еде. Увлеченные друг другом мы доехали до места, вышли из машины и, подойдя к берегу, остановились под увесистой кроной старой ивы. Дерево стояло у излучины, склонив свою крону к воде, как будто собиралось ее вымыть, а со всех сторон открывался завораживающий речной пейзаж.
Журчание воды, треск насекомых и шуршание ветерка в листве заставило нас замолчать впервые после неловкого знакомства с Ричардом, который, надо отдать должное его деликатности, из машины вышел, но к реке с нами не пошел.
Чары этого места разорвал звонкий голос Алины. Бросив свои перчатки, шарф и плащ в листву, она кокетливо просила отвернуться. Я подчинился и посмотрел на Ричарда, который курил, прислонившись спиной к машине, и смотрел куда-то сквозь нас. Сзади раздался всплеск, я повернулся. Голова Алины, рассекающая воду реки, звала меня присоединиться. Надо сказать, что была уже поздняя осень, и хоть денек и выдался погожим, на улице было свежо, а в воде - наверняка очень холодно. Купание в ледяной воде – не самая любимая моя забава, к тому же мы были совершенно не готовы к купанию в плане костюмов и полотенец. Перебирая все эти отговорки в голове, я молча раздевался. Алина громко смеясь подбадривала меня, убеждая что вода совершенно не холодная, а когда дело дошло до белья не отвернулась, а кокетливо закрыла глаза ладошкой. Я разбежался и, громко и нелепо ухая, в три прыжка оказался по шею в ледяной воде. Алина залилась смехом так, что легко могла захлебнуться. Холодная вода и совершённость неизбежного сняла с меня то молчаливое уныние, которому я успел поддаться раздеваясь. Я улыбался шире ушей. Мы сблизились, я почувствовал теплое прикосновение ее руки под водой к моей руке, почувствовал тепло, которое исходило от ее тела. Она посмотрела мне в глаза и снова этот чарующий ореховый взгляд сковал меня. Но не лед, а огненный шар теперь рос у меня в груди. Она начала говорить и мое сердце, которое стучало как отбойный молоток, отдавая в виски, остановилось, чтобы не заглушить не одного слова. И между ударами я услышал:
-Ты смелый. Мне это нравится. А теперь покажешь мне свой номер?
Я кивнул. Она попросила отвернуться – я подчинился. Она крикнула что ждет меня в машине. Я вышел из воды, надел джинсы и толстовку, а все остальное сгреб в охапку и босиком побежал к машине. Бросив свои вещи на переднее сиденье сверху вещей Алины, которые уже лежали там, я дал Ричарду визитку отеля, которую специально носил с собой для таксистов и плюхнулся на заднее сидение.
В машине было натоплено. Видимо Ричард не глушил ее все это время. Наши тела в мокрой одежде соприкоснулись, охлажденная кожа начала оттаивать, по телу разлилось тепло, а по салону автомобиля – запах мокрых волос Алины. Алина высушила мне волосы своим шарфом. Я впился губами в ее губы. Всю дорогу до Праги мы не проронили ни слова и лишь въехав в Прагу Алина предложила одеться. Пока мы застегивали все расстегнутые пуговицы и неуклюже напяливали обувь и верхнюю одежду Алина подшучивала надо мной. Я же совсем лишился речи и только изредка глупо улыбался и невнятно что-то мычал. Подъехав к отелю, я вышел из машины и, с напускным бесстрастием, подошел к администратору. В полированных фасадах отразились мои взъерошенные волосы и пунцовые щеки. Я взял ключ и вышел на улицу. Алина прощалась с Ричардом держа его за руки. Свои волосы и щеки она спрятала под шарфом. Плащ сидел на ней безупречно. Увидев меня, она отпустила Ричарда и поспешила ко мне, небрежно махнув ему на прощанье. Через секунду мы неслись к лифту через вестибюль взявшись за руки и хохоча как дети. Мы приняли душ, высушили одежду и поспали, постоянно отдаваясь накатывающим любовным порывам.
Единственной пищей у нас обоих в этот день был стакан глинтвейна. В животе урчало, и, проснувшись, мы вышли в город перекусить. Алина уверено вела меня узкими проулками и проходными дворами. Внезапно мы оказались в уютном кафе, наполненном людьми, преимущественно чехами. Мы обсудили меню, обсудили планы на вечер. Я предложил сходить в казино, раз уж я в Праге, и она с удовольствием поддержала эту затею. Мы обсудили пиво, обсудили кухню, качество сервиса и почти всех посетителей. Я предложил ей остаться на ночь со мной. Она отказалась.
Это было неожиданно. У меня в горле встал ком. Завтра до полудня я должен был съехать из номера и в 15:00 вылететь в домой. Я не хотел так просто заканчивать эту историю. Нужно было столько обговорить, узнать, спланировать. В то же время не хотелось тратить ни минуты из этого чудесного дня.
Я не останусь сегодня с тобой, но я не хочу расставаться с тобой навсегда. Я приеду к тебе и останусь с тобой если только ты этого хочешь
Тут меня прорвало. Слезы счастья брызнули у меня из глаз. Снова она произнесла слова, что я желал услышать всем сердцем, но не смел и надеяться, и уж, конечно, никогда бы не решился сказать их сам. Я ответил, что мечтаю об этом больше всего на свете. Она сказала, что очень рада и попросила не возвращаться к этой теме, а наслаждаться волшебством вечера. Мы зашли в казино. Я довольно быстро и бездарно проиграл все свои фишки, а вот Алине везло, и она отсыпала мне горсть так, будто это были фантики. Я отказался. Она не настаивала, только удивилась тому, что предложение связать наши судьбы я принял не обдумывая, а разделить радость выигрыша не могу. Ведь это всего лишь деньги. С этой мыслью она оставила меня и ушла в кассу. Я же пошел в гардероб.
Гуляя по ночной Праге, мы развили эту тему. Алина говорила, что мир помешан на деньгах. Что родители и бабушки желают своим дочерям и внучкам не найти любовь, а выйти за муж за богатого. Что женщины, обсуждая парней своих подруг интересуются не тем, добр ли он к ним, а тем, сколько он зарабатывает. Я соглашался и наслаждался тем, как она прекрасна в эту минуту, отстаивая свои убеждения. И как еще вчера я жил без нее? Она говорила, что мужчины со своим раздутым эго соревнуются, у кого дороже машина, выше дом или моложе жена. Я уверил ее, что я не такой. И, в доказательство покорно разрешил ей платить за глинтвейн. Так пролетела ночь. Мы подошли к какому-то дому, и она, попросив подождать ее минуту, скрылась за дверью калитки. Я осмотрелся. Это был вход в тихий двор с аркой, перекрытой автоматическими воротами. «Ровер» Ричарда стоял внутри, среди прочих машин. Хотя мы и не говорили об этом, до этой минуты я был уверен, что она остановилась в гостинице. Ведь ее дом в Шотландии. Алина вышла с запечатанной коробкой. Сказала, что вызвала мне такси. Еще сказала, что это ее мне подарок, но он не прощальный, а памятный, в честь этого вечера. Попросила не открывать его, пока я не приеду домой. Обещала, что приедет ко мне раньше, чем я успею соскучится. Я сказал, что уже скучаю. Она улыбнулась. Такси подъехало и остановилось у арки. Я стоял перед ней сжимая коробку двумя руками. Она положила свои руки на мои и сказала игриво:
Верь мне. Мы будем счастливы. Только не открывай подарок, пока не приедешь домой, иначе все испортишь.
Потом улыбнулась заговорщицки и распростерла руки в обе стороны для объятий. Я дал себя обнять. Нужно было что-то сказать, но в горле стоял ком. Она прижалась ко мне и поцеловала в щеку. Я прижал ее еще сильнее, закрыл глаза и вдохнул запах ее волос. Бесконечный холодный космос окружил нас со всех сторон. Если я разожму объятия, солнечный ветер разнесет нас по разные стороны Галактики. И мы никогда больше не встретимся. Я открыл глаза. Отстранился. Взял за руки. Посмотрел на нее. Чарующий, ореховый взгляд при свете натриевых ламп искрился невероятными цветами. Еще секунда и я разревусь. Я отпустил ее руки и сел в машину.
