весенний сад, не могу себе представить, будто бы я, с моей страстью к жизни, мог бы быть в такой мере лишен всего этого, как ты. Если бы жизнь была только поэзией, я отдал бы ей все, что у меня есть, – даже свою жизнь, но если ее надо еще обуздать, если надо сделать ее рабой для чего-то более высокого, чем поэзия, я тогда пойду на все. Я больше ничего не хочу. О, конечно, я хотел писать – и даже мечтал об этом. Но я хотел писать, желая написать нечто великое, что-то такое, что захватило бы весь мир, что-нибудь вроде «Божественной комедии» или «Фауста». И вот, после всего этого – что же это такое? Это не что иное, как попытка создать произведение, которое никто не прочтет, попытку, от которой у тебя самого ничего не будет, кроме головной боли. В этом и заключается вся трагедия. – В том, что я знаю, что ничего не стоит? – спросил юноша. – Именно в этом, – подтвердил поэт. Юноша смотрел на поэта с изумлением. – Значит, вы хотите сказать... – начал он неуверенно. – Да, хочу, – сказал поэт. – Я хочу сказать, что все мои книги, все мои драмы, повести, романы, стихи – это только груда мусора, груды мусора, которые не могут принести никому никакой пользы. А ведь мне всегда была ненавистна всякая напрасная трата времени. Я хочу уйти отсюда, уйти из города, прочь от этого города! Поэт и несколько других жителей деревни собрались вокруг них, чтобы послушать, о чем идет речь. Юноша молчал, но потом сказал: – Что ж, в таком случае мы можем помочь вам. Они тут же пошли к кузнецу, и, пока он ковал им мечи, юноша говорил так: – На заре мы пойдем по горам, а вы идите с нами.
