Меня доставили в палату в домашнем сиреневом халате, и водрузили на кровать. А на стене у моей кровати висело зеркало, большое овальное, так впервые после катастрофы я увидела себя. На меня смотрела старушка с маленьким личиком и провалившимися чёрными глазами, личико у старушки было бледное, скулы высокими, подбородок резко очерченным. В общем не понравилась я себе, и с этим что то надо было делать и я точно знала что, вот сейчас мама уйдёт на планерку к врачам.
Как только за мамой закрылась дверь, я выпросила у Галки хохлушки косметичку, и быстро все подправила. Единственное, что я не предусмотрела, это то, что я смахивала на мертвеца, а мертвецу, не идёт макияж, предназначенный для живых. Отмейкапила я себя по полной программе, теперь на малюсеньком лице были только огромные глаза, с ресницами, как крылья коршуна и перламутровые губы, ну не было у Галки другой помады! Бровки я тоже слегка рехтанула, так что, по моему, все было замечательно.
Врачи, вернувшиеся вместе с мамой в палату, были так шокированы моим видом, что остолбенели прямо у двери. А Очиров даже попытался выяснить, кто нанёс мне грим. Но Галка то исчезла сразу после того, как дала мне косметичку, поэтому все хлопоты по поискам виновного были напрасны. Зато после того, как врачи оценили мой мейкап, они не стали сопротивляться, и разрешили мне попробовать ходить на костылях прямо сегодня, и никаких препятствий не чинили, моё разукрашенное лицо все сказало о моих серьёзных намерениях.
Через полчаса мне принесли костыли, специалисты из соседних палат отрегулировали мне их по росту, вставили куда надо, и заставили до ужина стоять у кровати, с перерывами конечно. Моя ножка не ходила больше месяца, кроме того она была травмирована, поэтому я согласилась с советчиками, и целых два часа тренировались, стояла у кровати, делала по шагу вперёд, назад. У нас в палате собрался весь ходячий коллектив, все давали советы и делились опытом, хоть какая то развлекуха в травматологии.
Ну вот и все, пора было начинать и в моем распоряжении был коридор травматологии, длиной метров 20-30, узкий и длинный. Все население рассосалось по палатам, освободив мне территорию, и все дружно поддерживали меня словами, все относительно здоровые головы торчали в проемах дверей и ждали моего выхода. И я рискнула, осторожно перенесла свою тощую изуродованную ножку вперёд, и сделала маленький шажочек, получилось. Я переставила костыли, и ещё раз шагнула, ну вот третий шаг и я в коридоре.
В конце коридора маячили фигуры Верки и Галки, они приветственно махали руками,и я пошла по коридору, навстречу им. Каждый следующий шаг я делала шире, скорость моя увеличивалась, у меня получалось, душа моя пела. Сделав пять шагов, опробовав костыли, я рванула по коридору и меня уже было не удержать!!! Представьте себе меня тощую, как облетевшая новогодняя ёлка, почти невесомую, болтающуюся между двух костылей, вот эта конструкция передвигалась по коридору с максимально возможной скоростью.
Я действительно летела, и все было удачно, меня поддерживали все жители отделения травмы, они переживали за меня, шептали добрые слова, и я все это слышала и чувствовала. И я бы, честное слово, долетела до конца коридора, если бы на моем пути не обнаружилась железная подставка под цветок. Опыта у меня не было, я не смогла вовремя отреагировать на преграду, поэтому один из костылей зацепился за неё, равновесие было нарушено, скорректировать это я не смогла и полетела, сначала по инерции, а потом по белому керамическому полу.
Наверное было больно, но я не чувствовала этой боли! Я была счастлива, потому что у меня все получилось, и теперь я буду ходить сама, в туалет, в столовую , на процедуры. Тогда я даже не предполагала, что у меня есть всего лишь несколько дней, чтобы походить и разогнать свою молодую кровь, а потом снова придётся лечь, и выбора у меня не будет.