Продолжив работу, сулившую золотые горы, я изо всех сил старался вспомнить мельчайшие детали, дабы ущипнуть жиреющего на людской наивности оборотня в рясе как можно больнее.
Предаваясь воспоминаниям минувших дней, мне пришлось взглянуть в лицо своему прошлому и, по иронии судьбы, я неожиданно осознал: «Как бы там ни было, память хранит и хорошее, которое нельзя просто взять и вымарать из общей картины»!
Тогда, одумавшись, я понял, что не хочу писать в том ключе, в каком писал до сих пор.
Началась кропотливая перекройка всего текста, рождающая первое время один лишь беспорядок, и только появившееся название – «Пламя потухшего вулкана», очертило новый смысл книги. «Вулкан» здесь – это условный символ учения Рона Хаббарда; «потухший» – относится к моей оценке его потенциала (по крайней мере, А. Ю. Кондрашов. в отношении ортодоксальной формы), а «пламя» – совокупность людских надежд, энтузиазма и доброты, как раз таки и являющая взору окружающих «извергающийся вулкан».
Что Дианетика, что Саентология, подчас действительно работая и решая различные человеческие проблемы, блистают лишь своей белоснежной верхушкой. Внизу этого айсберга, под покровом ледяной воды, находятся замаскированные тонны промахов, казусов, лжи, лукавых двусмысленностей и разбитых мечтаний