Палач стоит с веревкой в руках и ждет меня. Я знаю, что мне осталось жить пять минут. Может, десять, но умирать я не хочу. А потому делаю то, что давно хотел сделать, но не решался – ложусь на землю, закрываю глаза и слушаю. Теперь я знаю, что могу думать о чем угодно. В моей голове сразу же возникает множество картин. Но я не жалуюсь – мне совершенно ясно, что каждый раз, когда я поднимаю взгляд на небо, я буду видеть одно и то же.
Я вижу синий кружок, внутри которого – чернота, и понимаю, что отсюда не выйти. Потом я слышу, как поднимается ветер, в моем воображении проносятся бесконечно огромные объемы пространства, и над всем этим высится бесконечно тяжелая круглая плита, сквозь которую невозможно просунуть даже кончик моей ноги. Так я лежу довольно долго. Потом кто-то трогает меня за плечо. Я открываю глаза, и вижу перед собой Рону. Наверно, мне следовало удивиться. Но я устал удивляться.
Рона внимательно смотрит на меня, словно только что пришла в себя после глубокого сна, и говорит: – Я знаю, что ты не спишь. Но это неважно.
Я смотрю на нее. Нет, у Роны не такая уж белая кожа, как я себе представлял. На ней есть тоненькие черные полоски. И даже немного курчавится – как раз за ушами. Рона что-то шепчет, и я понимаю, что она просит меня молчать. Потом она придвигается ко мне ближе и кладет свои маленькие ладошки мне на виски. Я чувствую прикосновение холодной стали. Ну что ж, теперь я точно знаю, что мне нельзя ничего говорить. Я пытаюсь закрыть глаза, но Рона не позволяет. Тогда я запрокидываю голову и смотрю ей в лицо, стараясь запомнить его выражение. Передо мной абсолютно черные глаза, в которых я вижу отражение своей души, и только иногда – какое-то движение.
Все мои попытки остаться в собственном уме оканчиваются неудачей. Рона плотно придвигается ко мне. Теперь она обнимает меня и дышит мне в ухо, обдавая лицо теплой волной воздуха. Когда она поднимает голову, я вижу ее глаза. Они открыты, и в них отражаются огни города. – Смотри на меня, - шепчет Рона. - И не засыпай. Я скоро уйду. Я пришла, чтобы проверить, спишь ли ты. И тогда я заметил, что все вокруг выглядит совсем иначе, чем несколько минут назад, когда Рона отпустила меня. Теперь вокруг меня какой-то волшебный лес с редкими деревьями, тонкими веточками и летящими сквозь них нитями яркого света. Я вижу летящие над травой красные и зеленые листья. Эти листья, то сворачиваясь, то разворачиваясь, летят в мою сторону, словно притягиваемые невидимой волшебной нитью. Их очень много, а самых больших я не видел ни разу в жизни – так они велики. И все это кружится вместе со мной, а Рона все приближается и приближается – она уже совсем рядом. Я вижу ее, и она кажется мне огромным белым цветком с черной сердцевиной. А затем она вдруг исчезает, и я возвращаюсь в свое тело. Палач бьет меня по лицу, и я просыпаюсь.
Рона все еще здесь – она держит меня за руку и что-то говорит. Я вижу только ее лицо, до которого никак не дотянуться. Вокруг темно, очень темно, хоть глаза уже совсем привыкли к темноте. Что-то опять неприятно сжимает мой правый бок, и я чувствую, как из раны на боку хлещет кровь. Но это не важно. Я так рад видеть свою Рону. Я изо всех сил стараюсь поднять к ней лицо, чтобы она смогла прочесть во мне все, что я думаю, но из этого ничего не выходит, так как мое тело слишком неподвижно, а сердце уже не бьется.