ЕСТЬ СИКХИ И СИКХИ
Багровое солнце лениво поднималось на востоке, и под его лучами вдруг вспыхнули алым пламенем суровые, почти лишенные растительности Сулеймановы горы. Вторую ночь они провели у ручья в крохотной котловине, зажатой между холмами. Как и в первую, костер Раман разводить не решился. Зато промыл рану на ноге у пленника, приложил целебные травы, которые предусмотрительно собрал по пути. Боль у парнишки, видимо, поутихла, и он уже не метался, задыхаясь, во влажной духоте ночи. С бархатно-черного неба, не мигая, смотрели мириады ярких звезд, все вокруг было напоено покоем. Даже не верилось, что, может быть, где-то рядом люди встречают смерть, как это едва не случилось с юношей-сикхом.
И вот тогда, повинуясь внезапному порыву, Раман поведал ему свою непростую историю.
Возможно, именно она, а возможно, благодарность за то, что не добил и не бросил там, на границе, а тащил на себе по бездорожью, заставили раненого рассказать о себе. Отец Акала, как звали парнишку, фанатик-сепаратист, вместе с сыном пять лет назад ушел через границу в Пакистан. Они попали в специальный лагерь в Шекхупуре, неподалеку от Лахора, где готовят диверсантов для засылки в Индию. В прошлом году при переходе границы отец погиб в перестрелке с индийским патрулем. Даром в пакистанских лагерях никого не кормят. Перед подростком встал выбор: или пройти ускоренный курс обучения, или подыхать с голоду на чужбине. Среди инструкторов были и американцы. Тех, кто, подобно Акалу, не знал английского, учились в основном с помощью зуботычин. В шпионских «науках» он не преуспел — толком даже стрелять не умеет. Поэтому его зачислили в курьеры. Два раза ходил с группой в Индию, носили взрывчатку.
Потом сочли, что справится один. Тем более что доставить груз нужно было по знакомому маршруту в деревню Бантхиан, в семнадцати милях от границы…
И все-таки Акалу Сингху повезло, что столкнулся с ним, Раманом: чуть не погубив тело, он спас его душу. В таком возрасте она одинаково восприимчива и к ненависти и к добру. Из парня может получиться хороший гражданин-индиец. А закон… Что ж, закон тоже должен быть справедливым. Ведь за этим юношей-сикхом особых прегрешений пока нет. С такими мыслями, по-прежнему таща Акала на спине, Раман вышел к амритсарскому шоссе.
Опустив раненого на пыльную траву у обочины, он посмотрел на часы. Половина шестого. Успели вовремя. Вот-вот должен подойти рейсовый автобус.
Действительно, вскоре показалась медленно ползущая колымага с горой корзин и тюков на крыше. Несмотря на ранний час, автобус был набит до отказа. Только тут Раман вспомнил, что сегодня воскресенье. Поэтому многие крестьяне ехали в город целыми семьями, захватив с собой детей. На всякий случай он поднял руку. Автобус послушно остановился. Вид необычной пары говорил сам за себя. Пассажиры безропотно потеснились, и под любопытными взглядами они кое-как втиснулись в него. Заметив, что юноша-сикх еле стоит, полная индуска в голубом сари уступила ему свое место.
Когда машина тронулась, вокруг опять потекли обычные крестьянские разговоры: о ценах на городских рынках, о коварстве перекупщиков, о видах на урожай. Говорили и на хинди и на пенджаби, но Акал ничего не слышал. Оба прошлых раза он был на родной земле ночью и уже стал забывать, какая она. А тут за окнами проносились знакомые с детства картины.
Внезапно автобус подбросило сильным взрывом. В переполненном салоне все перемешалось, раздались душераздирающие крики, стоны. Переднюю часть автобуса охватило пламя, и люди, давя и отталкивая друг друга, полезли в окна.
Рамана так прижали к заклинившейся задней двери, что захрустели ребра. Кое-как он освободил правую руку, вытащил из кармана пистолет и рукояткой выбил боковое окно. Потом помог выбраться нескольким пассажирам, загораживавшим Акала. Не слушая возражений юноши, Раман приподнял его с сиденья и, стараясь не задеть раненую ногу, вытолкнул в окно. Теперь можно спасаться самому.
В этот момент из придорожных кустов выскочила группа юнцов с автоматами. Впереди, размахивая желтым флагом Халистана, бежал главарь. По его команде боевики начали поливать свинцом пылающий автобус и пытающихся спастись людей. Раман успел сделать три выстрела по бандитам, прежде чем автоматная очередь прошила ему грудь. Налетчики исчезли так же неожиданно, как и появились. Все это произошло на глазах ошеломленного Акала, к счастью упавшего из окна автобуса прямо в кювет.
Через несколько минут к мосту только что разыгравшейся трагедии по шоссе с обеих сторон стали подкатывать машины. Из них выскакивали люди и спешили к тем, кто еще подавал признаки жизни. Подняли и Акала, который вырывался из рук и, размазывая по щекам слезы, кричал, что в горящем автобусе остался его спаситель.Краснеть надо тем, кто превратил Золотой храм в рассадник антинациональной смуты. Я сам сикх, много сикхов участвовало в нашей операции… Как и приверженцы других религий, они сознавали, что защищают самое святое, что есть у индийца любого вероисповедания, — национальную целостность Индии.Из заявления генерал-майора Р. С. Брара, руководившего операцией по очищению Золотого храма от вооруженных экстремистов
Спустя полчаса юношу уже осматривал врач в военном госпитале на одной из площадей Амритсара. Ему сделали перевязку, дали койку в брезентовой палатке-павильоне. Когда санитар ушел, юноша взял палку от стоявшей у входа метлы и потихоньку выбрался за канаты, отгораживавшие госпиталь. Он обратился к первому же полицейскому и через час сидел перед офицером безопасности — начальником Рамана Сингха. Еле сдерживая подступающие слезы, Акал рассказал все, начиная с той минуты на границе, когда замеченный Раманом в ответ на его предложение сдаться открыл стрельбу…
Акал Сингх был готов ко всему, но только не к тому, что произошло. Офицер не отправил его в тюрьму и даже не задержал. После обстоятельного разговора, длившегося почти три часа, он дал юноше записку к директору колледжа-интерната с просьбой подлечить Акала и принять в число учащихся за счет государственного фонда помощи пострадавшим в эти трудные для Амритсара дни.
Именно в эти дни Акал Сингх до конца осознал, в какую кровавую авантюру он оказался замешан.
ВЛАДИМИР МАНВЕЛОВ
ЛОВУШКА
В то утро опять не принесли газет. Что ж, коль гора не идет к Магомету, надо… садиться в автомобиль и через весь город ехать «к дереву».
Катманду уже трудно представить без этого знаменитого дерева. В самом центре Нью-роуда — главной торговой улицы непальской столицы — растет громадная раскидистая смоковница. На тщательно отполированном временем каменном подножии разложены стопками малоформатные частные газеты, напечатанные на дешевой серой бумаге тонкие брошюры, из которых можно узнать, как лучше обрабатывать землю, когда сеять, да и вообще, есть ли смысл всем этим заниматься: об этом поведуют тут же выставленные на продажу «самые что ни на есть правдивые» гороскопы. Громко, перебивая друг друга, кричат продавцы «счастливых» лотерейных билетов. Раздаются медные трели звоночков торговцев мороженого, которое на поверку оказывается кусочками подслащенного льда или, в лучшем случае, замороженного молока.
В любое время дня «под деревом» можно найти собеседника, обсудить с ним последние новости, узнать, насколько сильны позиции того или иного государственного деятеля. «Из первых уст» услышать самые невероятные светские сплетни.
Вокруг подножия разномастным венцом расположились чистильщики обуви. Аккуратно расставив ящички со щетками, батареями баночек с красками всех цветов радуги, они настойчиво предлагают свои услуги. Ко мне сразу подбежал чистильщик:
— Саб,[16] у вас слегка запылились ваши чудесные ботинки! У них такой удивительный цвет…
Я смотрел на свои башмаки и никак не мог взять в толк, чем они ему так понравились. Самые обыкновенные туфли традиционного черного цвета и совсем не пыльные.
— Саб, — не унимался чистильщик, — ради всех святых, не проходите мимо. Вы будете моим первым клиентом и обязательно принесете удачу. Я уже несколько часов без работы, а мне надо кормить семью. Ведь кто-то должен же стать сегодня моим первым клиентом. Самое главное, — он многозначительно указал пальцем в небо, — заполучить первого клиента.
В его глазах было столько неподдельной мольбы, что, если бы не газеты, я бы уж точно не выдержал и сдался. Ведь чистильщиков так много, а большинство непальцев предпочитают ботинкам резиновые шлепанцы, которые, как назло, в ваксе совсем не нуждаются.
— Душим на корню частную инициативу, — услышал за спиной ироническое замечание.
Повернув голову, я увидел молодого непальца, одетого в еще не успевший вылинять джинсовый костюм.
— Не узнаете? — Его большие миндалевидные глаза грустно улыбались.
Некоторое время я внимательно рассматривал юношу. Где-то я его видел, но где? Пытаясь преодолеть неловкость, он большим и указательным пальцами правой руки начал медленно потирать лоб, собирая гармошки морщин. И только тогда я его узнал. Ошибки быть не могло.
— А, мистер Сигдел. Истовый поклонник хваленой американской демократии, «общества неограниченных возможностей». По-прежнему уверены, что вот такой чистильщик, если, конечно, на досуге немного пошевелит мозгами, может без труда стать миллионером?
Вместо ответа тот махнул рукой.
…Я познакомился с ним совершенно случайно на приеме в американском посольстве. В толпе приглашенных мы оказались рядом. Судя по всему, он, приняв меня за кого-то другого, принялся взахлеб расхваливать систему государственного устройства Соединенных Штатов, благо прием был приурочен ко дню независимости США. Особенно, как он выразился, его восхищал «типично американский стиль восприятия жизни».
— Вы понимаете, — распалялся он, — именно благодаря непоколебимости американской конституции и демократии каждый, в том числе самый последний мусорщик, может надеяться на удачу.
Он тут же привел избитую байку о том, как обычный рабочий одним прекрасным утром проснулся миллионером.
— Да что там миллионером, — не унимался мой собеседник, — практически любой, естественно образованный, человек может при желании стать даже президентом.
— По какому поводу великий сбор? — не выпуская изо рта дымящуюся трубку, спросил Браун у стоявших рядом директора ЮСИА и ее заместителя.
— Приехал специальный представитель самого директора ЮСИА, — заговорщически, словно выдает государственную тайну, прошептала директриса мисс Стенли.
Браун усмехнулся уголками рта и, не обращая на нее никакого внимания, обратился к заместителю:
— А зачем вытащили меня?
— Вы же знаете, когда приезжает какая-нибудь шишка, то посольские ребята на всякий случай стараются сделать так, чтобы он и в самом деле поверил в свою значимость.
— Я лично не удивлюсь, если это совещание будет проходить в условиях чрезвычайной секретности. Ведь наше ЮСИА, пожалуй, самая важная и самая деятельная организация в Непале, — саркастически пробормотал Браун, хитро взглянув на женщину. Та вспыхнула, но предпочла оставить откровенную издевку без внимания.
В это время вышел референт и пригласил всех в залитую искусственным светом комнату с плотно зашторенными окнами.
— Ну, что я говорил, — грустно улыбнулся Браун, — теперь одна надежда на кондиционеры. Было бы неплохо, если бы этот представитель предложил и виски со льдом.
— Я думаю, в виски не будет особой надобности, мистер Браун, — проговорил вошедший мужчина, одетый в прекрасно сшитый строгий костюм, — нам предстоит сугубо деловая беседа, для которой нужна светлая голова.
Браун удивленно вскинул брови. «Черт побери, — подумал он, — неужели этот прилизанный выскочка и есть тот самый человек, о котором шла речь в последнем „космике“[17] ЦРУ. Что ж, послушаем, а потом решим, стоит ли тебе помогать на деле». Браун молча занял место нарочито подальше от кресла, где уселся высокопоставленный визитер.
— Мне кажется, нет особой нужды говорить вам о стратегическом значении Непала и о том, какое внимание мы уделяем этой стране. Вы можете судить об этом хотя бы из увеличивающейся с каждым годом американской помощи гималайскому королевству. Чтобы не терять время, сразу же приступлю к делу. Перед местным ЮСИА поставлена задача огромной важности. Нам… Он многозначительно посмотрел на Брауна, — не оговорился, именно нам — с этой задачей одному ЮСИА будет совладать чрезвычайно трудно, и поэтому мы надеемся на помощь других служб.
В ответ Браун еле заметно кивнул.
— Так вот. Нам необходимо подготовить общественное мнение, которое обеспечило бы должный отклик в стране на возможное наше военное проникновение в Непал.
Он сделал многозначительную паузу, как будто объявил не служебную директиву, а смертельный номер в цирке.
— Это будет сделать дьявольски трудно, — не удержался от комментария Брауп, — надо же знать Непал и непальцев. Они все время твердят о мире, невмешательстве, считают себя чуть ли не основоположниками движения неприсоединения, и, нате вам, ни с того ни с сего начинается вдруг военное сотрудничество с США. Не будем же мы кричать, что во всем виновата Индия, которая упорно не хочет дружить с нами, игнорирует наши советы.
— Поэтому я и подчеркнул, что задача стоит чрезвычайно трудная, — прервал Брауна посланник Вашингтона. — Давайте говорить по существу. Ваши мнения?Я не смог подавить в себе смех.
— Где вы начитались таких сентиментальных сказок?
Он мгновенно сник, начал в недоумении потирать лоб. До него дошло, что напрасно восхвалял «американский образ жизни»: его собеседник оказался на приеме по одной простой причине — его фамилия числилась в списке протокольного отдела посольства среди имен других журналистов, которых приглашали раз в год, на празднование национального дня.
— При чем здесь сказки? Народный фольклор — не моя специальность, — наконец-то нашелся юноша. — Я студент Трибхуванского университета и всерьез занимаюсь научными изысканиями в области модели государственного устройства США.
— Тем более удивительно. Утверждаете, что занимаетесь по-серьезному, а оперируете фактами, явно почерпнутыми из бульварного чтива.
— Ну уж в этом-то вы ошибаетесь, — не сдавался студент, — я проштудировал много книг в американской библиотеке. Меня там хорошо знают и оставляют все новинки.
— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Но в американской библиотеке, по моему мнению, держат лишь соответствующие книги.
— А что бы вы хотели? — Он удивленно вскинул брови.
— Может быть, есть смысл побывать в других библиотеках.
— Чтобы нашпиговаться пропагандистской литературой? — Мой собеседник не скрывал сарказма.
— Зачем же так?! Просто для того, чтобы легче разобраться, где иллюзии, а где реальность?
Он ничего не ответил и моментально скрылся в толчее…
Сигдел был все тот же. Укрупненные черты смуглого лица. Те же черные маслины глаз. Правда, смотрели они не по-детски восторженно, как тогда на приеме. В них появился блеск затравленного зверька. Да и совсем еще свежий шрам на левой щеке… Сигдел не спешил уходить. Чувствовалось, хочет что-то сказать, но не знает, с чего начать.
— Может, зайдем в «Индиру» и выпьем по чашечке кофе, — предложил я.
— С удовольствием, — с готовностью согласился он.* * *
— Мы, — сразу вступила в разговор мисс Стенли, гордо показывая всем и особенно Брауну, что она директор ЮСИС в Непале и именно ей, а не кому-либо еще дано право первого голоса, — сможем решить поставленную задачу с помощью непальской частной прессы. Есть ряд газет, с которыми мы тесно сотрудничаем. Я уверена, они напечатают любые наши статьи. В конце концов, они же взрослые деловые люди и прекрасно понимают, что по векселям надо платить, и сполна.
Увидев снисходительную улыбку на лице Брауна, она пустила в ход орудие главного калибра:
— Если вам мало частной прессы, можно использовать и центральные правительственные газеты. Мы и там имеем своих людей. Это, мне кажется, лучшая гарантия успеха.
Она замолчала, самодовольно вскинув голову, отчего Брауна передернуло.
— А где гарантия, мисс Стенли, — не выдержал он, — что все ваши газеты не пойдут на кульки?
— Какие кульки? — искренне удивился высокопоставленный гость. — При чем здесь кульки, мистер Браун? Мы же говорим о серьезных вещах.
— Это одна из местных достопримечательностей, сэр, — не то шутя, не то серьезно проговорил Браун. — Здесь временами бывает, что по нескольку дней кряду не приносят газеты. Потом оказывается, что доставщик продал их оптом торговцам на рынке. Кстати, отличный по местным масштабам бизнес. Взять хотя бы большую правительственную газету «Райзинг Непал». Официальная ее цена всего 25 пайс, а сколько из нее можно сделать кульков и пакетиков! Вы покупаете газету за те же 25 пайс и тут же продаете ее любому бакалейщику не менее чем за 30. Буквально ни за что имеете пять пайс с каждой газеты, а если у вас сразу сто, двести газет. Получается вполне приличная сумма.
Представитель вытаращил глаза.
— Так что, — победоносно заключил Браун, — газеты — это не решение проблемы. Тем более грамотных в стране не более 20 процентов.
— Мистер Браун совершенно прав, — вторил ему заместитель директора ЮСИА. Да и как ему было не поддакнуть Брауну, когда тот являлся его прямым начальником, а ЮСИА — всего-навсего удобной «крышей» для агента ЦРУ, — и мне кажется, что ставку надо делать не на газеты, а на молодежь. И в первую очередь на постоянных читателей нашей библиотеки. Именно они, на мой взгляд, могут стать движущей силой предстоящей акции.
«А этот малый явпо не глуп, — подумал Браун, — надо будет сообщить в компанию,[18] что он вполне созрел для более крупных дел, чем просиживать штаны в библиотеке».
— И не просто постоянных читателей, — захватил инициативу Браун, — надо использовать именно тех, кто действительно верит, что все, что делают США, — единственно правильно.
Браун достал трубку, не спеша набил ее табаком и, выпустив клуб душистого дыма, продолжил:
— Эти парни, конечно, при условии их хорошей подготовки, смогли бы вбить клин в отношения между Непалом и Индией, разжечь антииндийские настроения и тем самым подтолкнуть непальскую общественность к выводу, что залог безопасности Непала перед угрозой с юга это сотрудничество с США, в том числе и в военной области. Они будут проводниками американского влияния и в дальнейшем смогут стать своего рода нашей «пятой колонной» в Ненале.
Услышав эти слова, мисс Стенли брезгливо поморщилась. Браун же, напротив, был несказанно рад своей идее: «Общественное мнение — это общественное мнение, удастся ли его направить в нужное русло — еще вопрос. А то, что эти парни со временем превратятся в хороших агентов — почти наверняка».
Представитель с нескрываемым интересом принялся разглядывать Брауна.
— Но при чем здесь «пятая колонна»? — недоумевала директор ЮСИА.
— Извините, мисс Стенли, но это уже компетенция мужчин, — снисходительно бросил Браун, многозначительно переглянувшись с посланцем ЮСИА.
— Послушайте, — поспешил включиться в разговор высокий гость, — мысль мистера Брауна и впрямь заслуживает внимания. Он полностью прав — из них действительно могут получиться отличные проводники нашего влияния.
Мисс Стенли, — уже начальственным тоном продолжал он, — вам надлежит отобрать несколько непальских студентов, а особо перспективным предоставить возможность съездить в Штаты, скажем, на стажировку в американские университеты. Хотя обучение иностранных студентов входит пока в сферу деятельности министерства образования, я думаю, мы убедим министерство не мешать нам. Но в любом елучае надо провести тщательный отбор кандидатов. Надеюсь, хоть с нынешней задачей вы справитесь, мисс Стенли. Есть, правда, уже решение о вашей замене, но мы просто не можем ждать приезда нового директора. Дело не терпит.
Услышав о своем предстоящем отъезде, Стенли была крайне удивлена. «Давно пора. — Браун и не пытался скрывать радость по этому поводу. — Разве можно посылать баб на такую работу? Она же искренне верит, что ЮСИА — просветительская организация да еще с благотворительным уклоном».
— Да, нпо, — промямлила покрасневшая до корней волос директриса, — у меня нет столько свободных людей, которые смогли бы внимательно изучить картотеку, поговорить с читателями, наконец.