обавим, что из испанской печати известно о контактах «новой силы» с заговорщиками-путчистами, организовавшими военный мятеж 23 февраля 1981 года, а те, в свою очередь, поддерживали связи с резидептурой ЦРУ в Мадриде.
Продолжая расследование, полиция обнаружила новые склады оружия и взрывчатых веществ на других конспиративных квартирах «новой силы», арендованных на имя загадочного «капитана Луиса». На этих квартирах нашли также незаполненные бланки удостоверений личности (выдаваемых в Испании только органами полиции), несколько фальшивых удостоверений личности с фамилиями несуществующих лиц, но с фотографиями «боевиков» из «новой силы». Так, например, одно из них, а также профсоюзный билет и студенческий билет были выписаны на имя некоего Рафаэля Алькальде Боссано, но фотография на них принадлежала уже известному нам Эмилио Эллину. Было там и удостоверение на имя самого «капитана Луиса», которым оказался Давид Мартинес Лоса собственной персоной. Шефу службы безопасности «новой силы», естественно, после этих разоблачений пришлось перейти на нелегальное положение.
Полиции удалось установить, что под командой «капитана Луиса» находилось несколько диверсионно-террористических групп, совершавших акты насилия, налеты и убийства от имени «Батальона испанских басков».
Дальнейшие события, однако, показали, что этот полицейский офицер, пожалуй, был настроен слишком оптимистично. Уже несколько недель спустя после начала расследования стало ясно, что за кулисами действуют весьма мощные силы, стремящиеся спустить все это дело на тормозах.
Давид Мартинес Лоса настолько осмелел, что даже явился в суд в сопровождении своего адвоката, зятя Бласа Пиньяра; после рассмотрения предъявленных террористу обвинений судья признал их «бездоказательными», и шефа службы безопасности «новой силы» отпустили домой с миром. Что же касается Эмилио Эллина, изобличенного в убийстве неопровершимыми уликами, то в правой печати начала усиленно проталкиваться версия об убийстве Иоланды Гонсалес на «любовной почве». Ультраправый террористический айсберг благодаря усилиям пособников неофашистов в государственном и судебном аппарате снова начал уходить под воду.
Тем не менее следствие все-таки не было прекращено. Но лишь в начале июня 1982 года (через два года и четыре месяца после совершения преступления) суд рассмотрел дело об убийстве Иоланды Гонсалес. К тому времени двое главных убийц уже находились за решеткой. Не удалось в конце концов отвертеться от ответа и Мартинесу Лосе, хотя на его поддержку и была брошена вся пропагандистская артиллерия «новой силы». Лоса получил шесть лет тюрьмы, Эллина приговорили к 30 годам тюремного заключения, Абада — к 28 годам. Получили различные сроки наказания и другие участники расправы над Иоландой Гонсалес, «прикрывавшие» эту «операцию возмездия».
В среду утром по пути на Уайтхолл Тони Расвеллер сделал небольшой крюк, чтобы проехать мимо чугунной статуи Черчилля на Парламентской площади. И хотя здесь же рядом, в сквере у здания парламента, вечно стоит толпа, глазея на всемирно популярных роденовских «Граждан города Кале», старый премьер-министр нравился Расвеллеру гораздо больше. Уже скрюченный годами, но все с тем же угрожающе-хитрым выражением глаз, с неизменной сигарой и какой-то неуловимой внутренней силой и основательностью, чугунный Черчилль, несмотря на откровенно карикатурный замысел, скульптора, ничуть не уступал своим бронзовым собратьям, шагнувшим на эту площадь из мглы веков…
…Дежурный офицер узнавающе-вежливо кивнул Расвеллеру и пропустил его в специальный кабинет правительственной резиденции, так называемый «черный ящик», гарантированный от прослушивающих устройств. Через несколько минут здесь начиналось еженедельное заседание Объединенного комитета по разведке. Кабинет постепенно заполнялся людьми. Расвеллер узнал представителя ЦРУ, коллег из Канады, Австралии и Новой Зеландии. Собрались здесь и «свои»: руководители отделов MI5 и MI6,[3] дипломаты министерства иностранных дел, представители министерства обороны и министерства финансов, сотрудники правительственного коммуникационного центра в Челтнеме, военные из секретариата Комитета начальников штабов.
…Возвращаясь с заседания Объединенного комитета по разведке, Тони Расвеллер по привычке вырулил на Парламентскую площадь. Но путь его автомобилю неожиданно преградил полицейский кордон.
— Дальше пешком, сор, — вежливо сказал бобби. — Антивоенная демонстрация.
Расвеллер вышел из машины. Площадь бурлила разноцветьем транспарантов и знамен. Шли десятки и сотни тысяч школьников, студентов, рабочих, служащих, пенсионеров, приехавших в столицу со всех уголков Великобритании. Звучали лозунги: «Нет — американским крылатым ракетам!», «Предотвратим ядерную катастрофу!», «Запретить бомбу!»
А чугунный Черчилль, уже не выглядевший таким сильным и основательным, как утром, казалось, еще больше постарел и сгорбился.Заседание началось. Представитель ЦРУ познакомил присутствовавших с результатами анализа последних разведывательных данных, в сборе которых решающая и наиболее активная роль принадлежала именно его организации. На этом, как всегда, официальная часть закончилась. Посторонние покинули «черный ящик», и речь пошла о вопросах, касавшихся только «джентльменов плаща и кинжала».
Тони Расвеллер посторонним не был. Как глава отдела контрразведки FX, он отвечал за широкую сеть агентов в британских общественных организациях. Два подотдела, находящихся в его ведении, пристально следили за деятельностью «радикальных групп» самых различных направлений: F-6 занимался теми, кого на аген-турпом жаргоне называют «старыми левыми», — коммунистической партией, профсоюзами и другими объединениями рабочих на промышленных предприятиях; любимое детище F-4 держал под колпаком «новых левых», то есть антивоенные, антиракетные и антирасистские организации, группы протеста, выступающие за мир и разоружение.
Да, благообразный джентльмен был приглашен на сегодняшнее заседание вовсе не случайно. Обсуждались вопросы о средствах, методах и формах борьбы с антивоенным движением, широко развернувшимся на Британских островах.
То обстоятельство, что принципиальные посылки и указания шли от представителя ЦРУ, ни у кого не вызывало удивления. Фирма, давно известная в Альбионе, представители которой окопались здесь под крышей таких реакционных организаций, как «Институт по изучению конфликтов», вела слежку за радикалами в лейбористской партии, направляла деятельность неофашистских организаций и пристально наблюдала за теми промышленными и финансовыми компаниями, которые заключали сделки с советскими внешнеторговыми организациями. Подобную форму «сотрудничества» двух спецслужб заокеанские коллеги объясняли, ссылаясь на положения соглашения о разведке, так называемый англоамериканский договор 1946 года.
…Трудно сказать с достоверной точностью, о чем говорилось на том совещании на Уайтхолле: «черный ящик» надежно хранит свои тайны. Но если судить по результатам, по тому, какими средствами и методами британская служба безопасности пытается подавить нарастающее в стране антивоенное и антиракетное движение, картина воссоздается достаточно зловещая. И главное в ней — та роль, которую играют американские спецслужбы. Не секрет, что борьба против антивоенного лагеря в Западной Европе, и в частности в Великобритании, ведется по прямой указке ЦРУ. Еще в июне 1979 года А. Хейг, занимавший тогда пост верховного главнокомандующего объединенных сил НАТО в Европе, писал генеральному секретарю блока Й. Лунсу:
«Мы никогда не сможем осуществить наши планы в этой важнейшей области (речь идет о развертывании американских евроракет. — А. Д.), если не предпримем чрезвычайные меры для того, чтобы покончить с европейскими настроениями нейтрализма, пацифизма и одно-сторонпего разоружения». Если не удастся этого добиться, пишет далее генерал, «путем аргументов, разъяснений и нажима при помощи средств массовой информации, у Вашингтона не останется иного выхода, как встряхнуть малодушную Европу, дабы заставить западноевропейцев понять, в чем заключаются их интересы».
Комментарии, как принято говорить, в данном случае излишни. Отметим лишь, что это редкое в своем цинизме послание было написало за полгода до Брюссельской сессии Совета НАТО, где было принято известное «двойное решение», давшее зеленый свет американским планам размещения ядерного оружия средней дальности США в Западной Европе…* * *
БОЛЬШИЕ УШИ ДЖОНА БУЛЯ
— Да-да, договорились, Билл. В среду утром собираемся в Челси. Возле районной организации Си-эн-ди.
В телефонной трубке прозвучали прерывистые гудки отбоя, и вдруг сразу, без перерыва, искаженный, но узнаваемый голос повторил: «Возле районной организации Си-эн-ди».
Прокручивалась запись только что закончившегося разговора. Активист молодежной секции английской антивоенной организации Кампания за ядерное разоружение (Си-эн-ди) семнадцатилетний Билл Гиттингс, рассказывая мне этот эпизод, объяснил:
— Конечно, это не техническая ошибка. Повтор никак не мог произойти по вине записывающего устройства. Это — типичные трюки отдела F-4. Давят на психику: мол, знайте, что вы под контролем.
В досье и компьютерной памяти этого отдела содержатся материалы на миллионы британцев, все преступление которых сводится к стремлению жить в мире, обеспечить соблюдение человеческих прав, ограничить уродливую капиталистическую эксплуатацию.
Прослушивание телефонных разговоров — старый и излюбленный метод проникновения специальных служб Великобритании в частную жизнь граждан своей страны. Начинается это буквально с младенческого возраста.
У многих британцев шанс угодить в полицейское досье возникает еще в детском саду или школе. Здесь система проста. Если школьный врач придет к заключению, что ученик или ученица «чрезмерно активны» либо, наоборот, обладают крайне «замедленной реакцией», то этот ярлык так и будет навешен на них в течение всего периода обучения. Учителя будут определять свое отношение к таким ученикам с оглядкой на мнение врача. Вроде бы и неплохо… На деле же программируется и сумма знаний, которая, с точки зрения учителей, будет постепенно «вводиться» в ученика в зависимости от состояния его психики. В итоге врачебный диагноз, возможно совершенно ошибочный, калечит ребенка, накладывает неблагоприятный отпечаток на всю его дальнейшую судьбу.
Возвращаясь к прослушиванию телефонных разговоров, скажу, что это лишь один из методов контроля за «политической благонадежностью» ничего не подозревающих британцев. Особый отдел почты заботится о том, чтобы получатель не догадался, что его корреспонденция перлюстрировалась. Что же касается международных телефонных переговоров, телеграмм, телексной связи, то все это попадает в руки уже совместной англо-американской команды специалистов.
Достижения технотронной эры вооружили «всеслышащих» поистине волшебными инструментами. Сейчас в центре телефонного прослушивания при секретной штаб квартире правительственной связи в Челтнеме уже давно нет традиционных «слухачей», сутками напролет просиживавших у магнитофонов с наушниками на головах. Установленные здесь компьютеры с высокой точностью могут распознать «знакомые голоса», ориентируясь по тембру, скорости речи, фразеологическим особенностям.
По заданию Спешиал бранч — политической полиции — лаборатория министерства внутренних дел в Сэнд-ридже, милях в двадцати от Лондона, разработала новейшие подслушивающие устройства, включая лазерные, которые способны зафиксировать приглушенный разговор с солидного расстояния и даже в закрытом помещении, «прочитывая» вибрацию оконных стекол при звуках человеческого голоса.
Немалую роль играет и «человеческий фактор». Источниками информации, интересующей отдел F-4, могут стать адвокат, лечащий врач, священник, служащий банка, преподаватель школы яли колледжа.
Нынешняя кампания полицейской слежки в Великобритании в связи с бурным ростом антивоенного движения приобрела поистине тотальный характер, дополнив давно сложившуюся систему подавления прав и свобод человека.
— Мы возмущены наглой деятельностью спецслужб, — говорит Билл Гиттингс. — Тем более что она в корне противоречит законодательству, которое допускает прослушивание телефонных разговоров только при наличии очевидных фактов «опасной подрывной, террористической или шпионской деятельности, представляющей угрозу национальным интересам».
История, рассказанная мне лондонским знакомым, получила неожиданное продолжение в Ливерпуле. Безработный выпускник школы, Дэвид Брукс, решил попытать счастья, став участником правительственной «программы помощи молодым» — широко разрекламированной акции для привлечения дешевого рабочего труда в промышленность. Прежде чем приступить к работе, ему пришлось заполнить анкету, содержащую ряд детальных вопросов о его политических взглядах и убеждениях. Цель сбора подобных данных очевидна: провести среди британской молодежи массовую регистрацию тех, кто с точки зрения спецслужб «политически неблагонадежен». Когда повая кампания по выявлению «инакомыслящих» молодых стала достоянием общественности, Д. Чалмерс, генеральный секретарь Коммунистического союза молодежи Великобритании, заявил:
— Для правительства Маргарет Тэтчер свобода выбора политических взглядов означает свободу уже с раннего возраста попасть в полицейское электронное досье.
Что же, руководитель молодых коммунистов Великобритании, стоящих на твердых антивоенных позициях, не случайно указал на консервативное правительство как на главного виновника нарушения прав человека в стране. Широкомасштабная слежка проводится не только с ведома официальных властей, но и санкционируется ими. Она направлена в первую очередь против тех англичан, общественных организаций и политических партий, которые выражают несогласие с политикой правящих кругов, стоящих на страже интересов крупного капитала.
Характерно, что в нынешних условиях британские специальные службы работают в тесном взаимодействии и перенимают богатый опыт американских коллег. Не так давно группа старших офицеров британских MI5 побывала в Соединенных Штатах, где «стажировалась» в ЦРУ и ФБР по технике применения полетрафа — «детектора лжи». Известно, что лично Маргарет Тэтчер поддержала идею о широком распространении этих американских «приборов» для использования в государственных учреждениях, проверки лояльности тысяч чиновников. Речь идет прежде всего о том, чтобы преградить прогрессивно настроенной молодежи доступ в государственные учреждения с помощью американской техники проверки «политической благонадежности».