Захоронения криминальных авторитетов на кладбищах видны издалека. Как правило, фигуры на таких памятниках изображены в полный рост, благодаря чему надгробия бандитов в буквальном смысле слова возвышаются над прочими могилами. Попробуем разобраться, кто и зачем увековечивает подобным образом память представителей преступного мира.
Руки в брюки
Мода на роскошные памятники, по-видимому, появилась у «блатных» в 1990-х годах, когда бандиты сотнями гибли в перестрелках. Разбогатевшие на рэкете и разбое члены ОПГ стремились посмертно «прославить» своих преждевременно ушедших «корешей».
Постепенно сложилась «каноническая форма» бандитского памятника – стоящий мужчина, держащий руки в карманах. Такая поза психологически выражает решимость, хотя и противоречит бытовому этикету. В качестве примера можно привести памятник на могиле «вора No1» Аслана Усояна («Деда Хасана»), похороненного на Хованском кладбище. Бронзовый Хасан держит одну руку в кармане, а другую поднёс на уровень груди. В целом, строгих норм не существует: памятник может быть практически любым по исполнению, однако есть ярко выраженные тенденции.
«На первый взгляд, могилы глубоко персонифицированы, связаны с конкретным человеком, надгробия имеют на себе конкретное имя. Но при более внимательном рассмотрении вопроса, окажется, что могила — максимально обезличенный артефакт, в котором воплощается не воля социального актора, а социальные структуры, стоящие над ним», - утверждают Михаэль Рохлиц и Андрей Гречко с факультета социальных наук НИУ ВШЭ.
Для «генералов» преступного мира хранители «воровского общака» заказывают реалистичные скульптуры, «сошкам» попроще полагается высеченный на темном камне портрет. Однако почти всегда умерший изображается в полный рост. Это подчёркивает особую ценность для криминального мира внешнего облика человека, его фигуры и осанки. Бандит или главарь мафии выделяется не интеллектом, а «харизмой», наводя страх на одних, и являясь символом «справедливости» и верности «воровскому закону» для других. Изображение обуви демонстрирует устойчивость и «приземлённость» личности, умение «стоять на земле обеими ногами».
«Вечно живые»
У традиции изображать криминальных авторитетов в полный рост есть и чисто прагматический аспект. Посещая могилы, члены преступных группировок нередко фотографируются на фоне памятника. В этом случае покойный выглядит как бы полноценным участником «сходки».
Часто главари уголовного мира предстают вальяжно сидящими в кресле. В отличие, например, от похожего памятника певцу Фёдору Шаляпину, которого скульптор изваял откинувшимся назад, бронзовые бандиты, как правило, выпрямлены и сосредоточены. Они не «витают в облаках», подобно творческим личностям, а словно нацелены на диалог с собеседником. Напомним, что среди «воров в законе» в первую очередь ценится умение «решать вопросы» словами, а не грубой физической силой.
Некоторых особенно уважаемых «воров» изображают на корточках, в память о годах, проведённых за решёткой. Так, например, выглядит памятник на могиле умершего в 1996 году Васи Коржа (Александра Кочева), который «отсидел» в общей сложности 54 года. «Васе Коржу – человеку, который прошел весь ад Колымы», - гласит надгробная эпитафия.
Также на памятниках часто присутствуют атрибуты «жизненного успеха», в понятиях 80-90-х годов ХХ века. Рядом с человеком изображается автомобиль, на котором он выезжал на разборки. Например, криминальный авторитет Борис Чубаров (Боря Газировка), упокоившийся на Клещихинском кладбище Новосибирска, изваян на фоне каменного «Мерседеса». Есть памятники, на которых умершие изображены во время пышного застолья, со спиртными напитками и деликатесами. «Этот человек умел жить!», — как бы говорит посетителю кладбища подобный сюжет.
Могилы бандитов, а особенно «воров в законе», содержатся в образцовом порядке, они всегда украшены цветами. Тем самым представители криминального мира не только чтут память покойных, но и напоминают живым о своей силе и могуществе.