Меня разбудил шорох, я открыла глаза и увидела, как моя импровизированная свеча начинает гаснуть, она мерцала и вот-вот должна была прекратить свое существование. Я протерла глаза и потянулась за флаконом с жидкостью, чтобы подлить ее в банку, как неожиданно заметила шевеление над решеткой сверху, где я вчера видела то страшное темное существо. От неожиданности я чуть не уронила флакон и не разлила жидкость по полу, но в это мгновение свеча вспыхнула последний раз и погасла, а я отчетливо различила между прутьями решетки силуэт чудовища.
Оно будто обрадовалось, что мой источник света, наконец, погас. На его лице я разглядела некое подобие победной улыбки, будто говорящее, что мне недолго осталось скрываться от него. Я бросилась к сумке, где лежал фонарь, и направила луч света прямо на решетку.
Я совсем не ожидала той реакции, что вызвал свет – существо залилось криком, будто ему обожгло лицо, оно отпрянуло от решетки и скрылось, унося за собой недовольное ворчание. Мое сердце ухало так сильно, что я долго не отводила луч фонаря от решетки, но, все же, мне пришлось выключить фонарь, чтобы сэкономить заряд батареи.
Что это такое было, испуганно размышляла я, неужели эти существа так бояться света, что он причиняет им физическую боль, обжигает их. Неужели люди не знали об этом и не могли противостоять им таким образом? Может этих чудовищ было гораздо больше или далеко не все из них так трепетно бояться света?
Остаток ночи я просидела на лежаке, сжимая в руках фонарь и ожидая, что оно вернется, но оно не вернулось. Или оно было напугано не меньше меня, или копило силы для следующего своего визита, чтобы засть меня врасплох.
Первым делом, когда рассвело, я решила, что стоит поменять место ночлега, но за ночь я так вымоталась, что когда первый луч солнца коснулся столешницы, я тотчас уснула и проснулась только во второй половине дня.
Я быстро собрала свои немногочисленные пожитки и выбралась наружу с твердым намерением никогда больше сюда не возвращаться, хотя понимала, что если не найду места безопаснее, то придется провести здесь еще одну ночь.
Сегодня было холоднее, и я задумалась, что вскоре мне придется не только запасаться теплыми вещами, но и найти жилище с печкой, если придется долго здесь выживать, хотя в моей голове до сих пор не укладывалось, что это навсегда, что больше не будет благ цивилизации – горячей воды, электричества и водопровода, и нужно привыкать к новым реалиям.
Я как-то в кино видела, что люди используют тележки из торговых центров, перемещая на них свои вещи, поэтому, первым делом, тоже решила обзавестись таким инвентарем. Мне повезло, и я почти сразу наткнулась на десяток таких тележек, они в ряд лежали на парковке около сгоревших автомобилей, вероятно, никто так ими больше не воспользовался. Я сразу же положила в тележку свою сумку и стала толкать ее перед собой, почувствовав, что так передвигаться намного проще, правда, иногда приходилось объезжать завалы, раньше я бы просто прошла по ним пешком.
Я отказалась от идеи исследовать большие торговые точки и решила найти небольшие частные магазинчики, которые не пользовались огромной популярностью у населения, и вскоре мне повезло найти один из них. Правда, он оказался закрытым на большой амбарный замок, и мне потребовалось немало времени, прежде чем я сбила его куском кирпича, но я поняла, что мне выпал настоящий джек-пот, когда я, наконец, сумела проникнуть внутрь.
Здесь было практически все для нормальной жизни – от продуктов до хозтоваров, включая спички и стеариновые свечи, нашлись и батарейки для фонарика. Самым лучшим выходом было просто остаться здесь и никуда не выносить все это добро, поэтому я решила, что нужно соорудить замок, чтобы запираться изнутри. На витрине я нашла несколько обычных запоров, но решила, что мне нужно что-то посерьезнее, поэтому взяла проушину для навесного замка и приладила ее на дверь шурупами, которые обнаружила здесь же, после чего со спокойной совестью заперлась на замок и, запалив одну из стеариновых свечей, начала ревизию съестных припасов.
По счастью здесь оказалась не только соленая рыба и печенье, здесь был даже хлеб, который превратился в сухари, правда, я не рискнула употреблять его в пищу, зато с яростью набросилась на рыбные и мясные консервы, которых оказалось в избытке. Изрядно набив живот, я разлеглась у прилавка и уставилась в потолок, размышляя, что же собственно делать дальше.
Вообще, оказалось довольно странным, что когда в мире нет телевидения и интернета, то потребности в жизни сужаются до нескольких вещей – безопасности и отсутствия голода, все остальное казалось несущественными и далекими.
Единственное, что меня терзало – это отсутствие информации. Я понятия не имела, что произошло на самом деле и куда подевались все люди, хотя ясно понимала, что стоит мне увидеть хоть одного человека, я, скорее всего, испугаюсь и спрячусь, потому что не буду знать, что у него на уме. Ведь если у него дурные намерения, то нет ничего, что могло бы его остановить, а в нормах морали я сильно сомневалась. Когда есть кто-то, кто способен наказать за преступление, то мораль существует, а когда нет наказания, то нет и смысла соблюдать правила.
В новом мире со мной могли сделать все что угодно, особенно если бы узнали, каким я теперь богатством обладаю, но, кажется, прячущиеся в тени существа оказали мне медвежью услугу, поэтому никаких людей мне не стоило опасаться, они уже расправились со всеми - с теми, кто соблюдал нормы морали и теми, кому было на них глубоко наплевать.
Я решительно отказалась покидать сегодня это уютное место и заснула прямо на полу, укутавшись в покрывало, которое прихватила из подвала. В эту ночь меня никто не беспокоил, и я даже не проснулась, когда свеча догорела и тихонько потухла, оставляя меня в кромешной темноте.