Посетите Мультимедийный музей Новой хронологии, не выходя из дома. Виртуальная 3D экскурсия https://www.yarmnh.ru/3d-tour/
В 1841 году французский историк Гийом-Франсуа Кольсон писал:
«В начале XVIII века Петр I, остановив взгляд на карте мира, воскликнул: «Бог создал только Россию», и тогда он задумал те грандиозные планы, которые оформил потом в завещании».
К сожалению, Завещание Петра I, если оно и существовало, не сохранилось, но в Западной Европе неоднократно публиковался документ, который многие европейские ученые считали подлинным завещанием русского императора. Как это не странно, но популярность «Завещания» в Европе резко контрастировала с полным молчанием о нем в России. Русские ученые безоговорочно считали этот документ подделкой. Первое изложение «Завещания» на русском языке появилось лишь через сто пятьдесят лет после смерти Петра I – в 1875 году, а в 1877 году в России было издано специальное исследование, призванное доказать подложность «Завещания». Что же так напугало историков и политиков в этом документе?
Оказывается в «Завещании» был описан «План покорения Европы и всего мира». Но, с точки зрения сочиненной к тому времени новой версии русской истории, правитель невежественной России, с трудом выбравшейся из мрачного Средневековья, вынужденный учиться воевать у Европы, просто не мог мечтать о покорении мира. Однако в исторической реконструкции, основанной на исследованиях авторов Новой хронологии, легенда о глобальных внешнеполитических замыслах Петра I не выглядит странной. Как раз в начале XVIII века Романовы прочно утвердились в центре бывшей Великой Империи, поэтому не удивительно, что следующим шагом могло стать восстановление Империи в прежних размерах, но уже под управлением новой царской династии, романовской. Конечно, из этого не следует, что приписываемое Петру I «Завещание» является подлинником, но высказанная в нем идея, скорее всего, действительно волновала Петра I. Не потому ли он приказал перевести и напечатать книгу историка XVI века Мавро Орбини «О расширении рода славянского». Сокращенный русский перевод этого объемного труда был издан в Санкт-Петербурге в 1722 году — за три года до смерти Петра I.